С первой неприятности. Люблю

Ресторанчик этот был открытого типа, поэтому мы могли слышать и наблюдать за тем, что творилось за его пределами.

Люди на улице сновали туда-сюда. Туристы и местные жители – все по своим делам. В самом же заведении были мы и ещё пара клиентов, уже поедающих так вкусно пахнущие, традиционные блюда. Во рту от этих запахов скопилась слюна, которую приходилось постоянно сглатывать.

Если бы я не была такой голодной и могла думать о чем-то ещё помимо еды, то я бы заметила тишину между нами. То, как эта тишина абсолютно не смущала меня.

Если бы я не занималась разглядыванием прохожих и местного колорита, то заметила бы, как Ник рассматривает меня.

В какой-то момент я достала из рюкзака фотоаппарат и начала делать снимки один за другим. Мне захотелось запечатлеть и этот момент. Бегающие дети, туристы, щёлкнула себя…

– Давай мне, – неожиданно протянул руку Ник, предложив помощь.

– Спасибо, – передала фотоаппарат и, подложив руку под щёку, улыбнулась для снимка.

Но вот Ник смотрит в объектив, а щелчка всё нет.

– В чём дело? – выпрямилась я, уже подумав о том, что что-то с аппаратом.

– Кхм… Ничего, всё в порядке. Давай ещё раз.

Наконец услышала заветные щелчки, гласящие о том, что памяти с этого дня осталось ещё больше.

Вскоре нам принесли заказ, на который мы сразу же накинулись. Но, как только я, закатив глаза в блаженстве, откусила впервые это желаемое лакомство, то практически сразу ощутила во рту адское пекло! Выпучив глаза, решила обратиться за помощью к традиционному мексиканскому чаю – мате.

– А-а-а-а! – высунула язык и, дыша, как собачка, начала махать ладонью себе на рот. Господи! Было странно, что ещё огнём не дышала! Да я же сейчас грёбанный дракон!

Ник тем временем раскатисто смеялся, откинувшись на спинку кресла.

– Скорей!.. Скорей!.. Что-нибудь холодное! – прохрипела я кое-как.

– Сейчас! – вскочив с места, побежал вглубь помещения, после чего вернулся уже со стаканом холодного мохито.

Выхватила спасительную жидкость, откинула трубочку и начала жадно пить. Глоток, ещё глоток, и, наконец осушив стакан полностью, я смогла в облегчении выдохнуть. Жгло, но уже не так раздирающе.

– А я спрашивал! Но нет, "я люблю поострее"! – передразнил меня Браун, всё не в силах перестать смеяться.

– Ох! – вытерла слёзы, успевшие, оказывается, вытечь от этого пекла, и перевела испепеляющий взгляд на парня.