Завышенные ожидания

Не то чтобы я имел что-то против использования узбеков в качестве рабочей силы, но мне казалось, что за такую зарплату вполне могут работать и наши, тем более что найти нормальную работу в России в последние годы стало очень и очень непросто. Мы перестали что-либо производить, поэтому, народ, который не устроился куда-нибудь в полицию, в своем большинстве просто спивался.

Вечером, преодолев все свои сомнения, потому что руки и ноги не двигались, я все же посетил тренировку. Последнее время я заменил занятия по боксу на кикбоксинг.

Махи ногами давались мне с трудом из-за плохой растяжки, но благодарный организм хорошо откликался на новые для него нагрузки. И в этот раз тоже, я приятно устал. Перед тем, как принять таблетку снотворного и уснуть, я посидел в «ВКонтакте», где опубликовал краткий некролог о смерти Макса. Я заглянул в последнюю нашу с ним переписку, чтобы посмотреть, что мы в последний раз обсуждали. В последний раз мы обсуждали странную смерть приятеля моей юности Димы Плытника. С началом реформ и развала страны Дима Плытник сориентировался одним из первых, куда нужно двигаться. Из спекулянта болгарской косметики он быстро превратился в богатого банкира, с состоянием более 100 миллионов евро. В 2004 году у него пошло что-то не так, он обратился с письмом к Президенту, Правительству, Прокуратуру, СМИ и ко всем, кому хоть как-то можно обратиться, о своем грядущем убийстве. Таким образом, он знал, что его скоро убьют. Понятное дело, что помогать ему никто не стал, так как в 2004 году решиться на убийство банкира могли уже только правоохранительные органы, которые к этому времени отняли свое право на рэкет у бандитов. И вот, в 2017 году по ТВ прошла информация, что поймана какая-то банда, в свое время убившая банкира Дмитрия Плытника. Понятное дело, что тринадцать лет эту банду под крышей правоохранительных органов никто не трогал, но, видимо, сейчас они перешли кому-то дорогу и им решили припомнить предыдущие грехи.

Ночью, где-то в полвторого, мне позвонила моя бывшая девушка Вика.

Мы не общались уже год и, наверное, не общались бы и дальше. Но, видимо, она волновалась за мое состояние. За три года до этого повесился мой друг Митя, а теперь вот не стало Макса. Но волновалась она понапрасну, ее уход настолько потряс и закалил меня, что я уже могу пережить, что угодно. Из-за действия снотворного заплетающимся языком я рассказал ей, что знал о смерти Максима, а знал я немного.