Мысли на сносях

Зато Лиза впервые в жизни сама приготовила нам на завтрак блины (встала для этого раньше всех)!

Я поняла раньше мамы и брата, что папа умирает.

Родители приболели. Я в деревне ловила связь на пятачке у березы, чтобы заказать мазки. Потом, уже из Пскова, созванивалась с ними, занималась организацией отправки в больницу. Сначала папу, потом маму. Брат, такой сильный, уверенный в себе бизнесмен, сказал мне: “Ты решай, я буду все делать, что нужно”. Мама боялась, что у меня пропадет молоко. Поделилась со мной этим недавно.

Последний разговор с папой. Стою у окна, под ногами мягкий ковер и деревянные половицы. Ставлю босую ногу то на мягкое, то на твердое. Сначала ведь хотела отправить папу в больницу, не спрашивая его мнения, но потом осеклась. И вот говорю с ним по телефону. Ехать не хочет, спокойно, весомо сказал мне о смерти: “Я готов”.

И вдруг я понимаю, что мороженое – один из самых мощных и работающих символов в моей жизни. Вот это внезапное "Блин, как же круто быть взрослой!" приходит чаще всего, когда покупаю себе трубочку или стаканчик крем-брюле и ем на улице.

Ну, то есть это я решила, купила (и деньги в кармане есть на это дело) иду и ем, сама себе главная. То же бывает с алкоголем в баре и когда куришь вместе с мамой, болтая о жизни. Но мороженое сильнее. Пойманная за хвост детская мечта о том, что "вот вырасту и буду сама". И тут я такая: "Ага, я же говорила!"

Потом такая картинка: мы с папой вдвоем в кофейне на Суворовском проспекте едим мороженое из креманок. Настоящих креманок! Такие металлические, по дну которых так приятно проводить ложечкой, подъедая подтаявшие остатки.

И запах особенный – свежая мороженая молочность с оттенком ванили и еще чего-то. Так только мороженицах-кофейнях пахло. И креманки (само слово до сих пор люблю) – только в мороженицах и кофейнях. И что меня особенно поразило тогда, мороженое было с черносливом. Это почему-то я сочла совершенной экзотикой. Я мало что помню из детства. Да и в кафе не то чтобы часто ходили (считай, не ходили совсем). Но вот эта вспышка. И папа в этой картинке такой мой, настоящий, большой, щедрый. И мы с ним заодно. За одно. За него. За мороженое.

И еще. Полжизни мечтала о круглой (тут тоже надо говорить это детское "настоящей") ложке для накладывания мороженого. Денис еще до нашего знакомства, в свои шестнадцать, работал в петербургском порту продавцом мороженого. Накладывал его "такой" ложкой. Понятно, что я вышла за него замуж без вопросов – героическое прошлое.