Повесть лет без времени, или Век бесед на обочине

Отлетевший назад в прихожую топорик угодил в висевшее на стене большое зеркало, оставив от него только след на выцветших обоях. Женщина, завопив ещё громче, бросилась собирать осколки, перешагнув при этом через мужа, как будто это был мешок с мусором.

Наряд полиции, вызванный соседями, как обычно, появился в самое неподходящее время. Всех участников происшествия доставили в отделение, где женщина тут же написала заявление на спасителя, обвинив его в избиение мужа и уничтожении дорогостоящего предмета интерьера.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы Вадим ни привёл участкового, который пролил свет на облик якобы потерпевших.

– Говорил я тебе: «Не вмешивайся», – ворчал он по дороге домой.

– Так, этот придурок убил бы её.

– Значит, она так хочет. Давно могла посадить его, или к матери в деревню уехать. Так, ведь сама ему водку покупает. И пьёт с ним.

– Ну, не знаю. Не по-людски это как-то.

Тёплый сентябрьский вечер больше располагал к неспешным прогулкам, чем к спорам, и друзья замолчали.

Неподвижный воздух, сухие листья на пыльном, но ещё зелёном московском газоне, создавали умиротворённое настроение. Начинающий полнеть, Вадим замедлил шаг. Через несколько минут Николай решился:

– Я знаю, что ты избегаешь разговоров о политике, чтобы не разрушить отношения с друзьями и родными, но сейчас без этой темы не обойтись.

Небольшая пауза подчеркнула важность разговора. Вадим покивал бритой наголо головой и решил облегчить задачу товарищу.

– Да, я уезжаю из-за войны.

Убеждён, что никакая благородная цель не может оправдать убийство, – поправив очки, тихо, без пафоса произнёс он.

Чувствовалось, что Вадим много думал на эту тему, и произнесённое – не поза, а результат долгих размышлений. Николай помолчал. Он тщательно подбирал слова, чтобы не задеть друга и не свести спор к банальной ссоре.

– Война – это смерть, но не убийство, – наконец произнёс он. – Противник не беззащитная жертва, с той стороны тоже стреляют.

– Они защищаются. Мы напали на их страну.

Они имеют право на это.

Николай снова замолчал, отбросил носком туфли на обочину маленький камешек и попытался подвести итог:

– Вот в этом, наверное, и состоит корень разногласий. Первыми применили силу они. Восемь, нет, теперь уже девять лет назад.

– Это их внутреннее дело, – начал горячиться Вадим.

– Да нет, не внутреннее, – вспыхнул собеседник, – там гибнут наши люди. Они говорят на нашем языке, придерживаются наших традиций и взглядов.