Обыкновенная лирика. Том 1

Подарен дом, оставлен лишь фасад.

Эх, люди, люди, годы и свершения!

Уходят люди часто в мир иной,

и им прощают массу огорчений

не многое им ставится виной.

Просторы неба трепетно строптивы,

и перемен в природе весь набор,

и бегали мы в юности ретиво,

и хвостики скакали на пробор.

А вот теперь мы ходим, но не быстро,

спешим идти, немного подбежав,

течет без нас не свергнутая Истра,

идем спокойно, губы лишь зажав.

Или кто как, я чаще в лес ходила.

Наследство проплывает мимо нас.

Другие дети сделают удила,

а бабушкам для жизни нужен шанс.

8 апреля 1997

Серый центризм

Судьба для всех течет бесповоротно,

вот новый день: туманная среда.

И взгляды женщин вежливо и кротко,

летят к мужчинам в сером, иногда.

Да, где-то в сером чудные мужчины,

прекрасные и в светлом хороши.

На женщин смотрят и не без причины,

то взглядом падишаха, то паши.

Для женщин они счастье, а намеки,

вполне заменят солнце и тепло,

не хочется в любви малейшей склоки,

хотя от цвета серого – светло.

И небо, небо в сером – благородно,

и этот цвет любим так много лет,

одежда сероватая так модно,

собою надевала высший свет.

Мужчины в сером на работе – сказка,

мужчины в сером часто эгоизм,

мужчины в сером – так одежда маска,

а может быть, какой-нибудь центризм.

1997

Снежный тюль

Снежная штора плывет за окном,

скоро ее не будет,

вот человек далеко, словно гном,

он о себе так не судит.

Каждый велик для себя и в себе,

шторы легки самомненья.

Важное что-то случилось в судьбе?

Это небес повеленье.

Легкий снежок на заботах моих,

грусть он едва прикрывает.

Снежные шторы легки для двоих,

занавес что-то скрывает.

Ладно, так ладно и горюшка нет,

так, холодает немного.

Вы – все равно мой заснеженный свет

в дымке небесного смога.

1997

Облака

По небу облако плывет

в пространстве голубом,

оно дождливым прослывет,

тараня небо лбом.

Весна. Снег тает на ветру,

тот выдувает зло.

Тихонько я слезу сотру,

и в сердце отлегло.

А облака плывут, плывут

куда-то в вышине,

кого-то слабого зовут,

кого-то бьют во сне.

Я только в след им погляжу,

ведь часто невдомек,

что счастье там наворожу,

где грустный есть итог:

где лицемерие, где ложь,

где суета – сует.

Чужие беды не тревожь,

и уходи от бед.