Пишу любовью

Позволь мне любить тебя нежно, и шёлком крыла

Такой беззащитной, как бабочка, тронуть запястья,

Почти незаметной, но так начинается счастье,

И тает былое – его неприглядная мгла…

Позволь мне желать тебя страстно, смахнув облака,

Как будто я смелая, мне поддаются вершины,

Любовь неделима на граммы, часы и аршины,

Когда так уютна в ладони родная рука.

«Я немного дрожу – обогрей мои хрупкие плечи…»

Я немного дрожу – обогрей мои хрупкие плечи,

Обними моё сердце, оно не устало желать.

Твои крепкие руки все шрамы мои не залечат,

Но вернут в наши вены и в душу свою благодать.

Эта тёплая ночь – эти бархат и глянец дороги,

Ты ещё не со мной, но уже бесконечно любим,

Мы просты и открыты, и дарим служение многим,

Но вверяем себя исключительно только родным.

Я немного дрожу – обогрей мои хрупкие плечи,

В этой осени тихой так мало, но много для нас,

Дни листают часы, заменяя погаснувший вечер,

На бессонную ночь и сияние любящих глаз.

Крупица

Из соломы и сора себя соберу по крупицам,

И покрою молитвою голову, словно платком,

Вижу рядом с собой дорогие, любимые лица,

Осеню их дорогу любовью и божьим крестом.

Я простила врагов, – как же было вс? это непросто,

Забываю обиды, предательство, слабость и ложь,

Заезжаю опять на двойную и тот перекресток,

Где я вечно теряюсь, а ты так спокойно идёшь…

«Не верьте осени холодной…»

Не верьте осени холодной, –

её суровости и мгле,

И ночи ветреной, голодной,

давно забывшей о тепле,

Не верьте утренней пороше,

росе, прикинувшейся льдом,

Они не ведают: хорошим

бывает вс?, пока жив?м.

И в глубине, вязавшей крыши

тяжёлых, низко павших туч,

Восходит радуга,

А выше –

надежды капелька и луч.

«Немая грусть, суровая, как вьюга…»

Немая грусть, суровая, как вьюга,

Нависла низко, душу теребя,

Так кто же я? Извечная подруга,

И оберег, и вера для тебя,

И тонких сосен ветви вековые,

Их изумруд, и живица, и стать,

Смола, и соль, и сок – сороковые,

И их вопрос – как мне роднее стать?

Под кожей тонко, трепетно, но точно

Немая жилка бьётся, как мотыль,

И я простой, обычной, полуночной

Стелюсь к ногам и обращаюсь в пыль…

И не боюсь невидимой песчиной

Катиться вдаль, не ведая, куда, –

Туда где свет любимого мужчины

Отнять не могут люди и года.