Шаманский бубен луны

Но Екатерина Алексеевна об этом умолчала, она уже оберегала свою находку, свой самородок. Внутри все кипело, хотелось бежать в учительскую и орать, как ей повезло!

– А попробуй так, – Екатерина Алексеевна двигала, переставляла Верины пальцы на соседний лад, ближнюю струну. – Так! Молодец! А теперь возьми медиатор. Так… Ну не так же! Плавно, словно карандашом закрашиваешь солнце. Запомни, характерным приемом звукоизвлечения является тремоло. – И Екатерина Алексеевна сыграла Вальс цветов Чайковского.

За прошедших четыре года Вера музыкалку все-таки бросила.

Екатерина Алексеевна сокрушалась, ходила к Вере домой, разговаривала с отцом.

– Ну хотите, я сама буду платить за обучение, если у вас вдруг нет денег.

Верин отец кряхтел, поглядывал на дочь. При чем здесь деньги? Рубль пятьдесят ему не в тягость, он готов платить и десять, и двадцать, лишь бы училась. Платье сшил с пайетками, кокошник соорудил, на домру смастерил чехол. Все честь по чести, учись дочка, не ленись. Вера легко освоила инструмент, победила в школьном конкурсе домристок, солировала с оркестром народных инструментов.

Екатерина Алексеевна боялась наступить на тень Веры, так ее оберегала. А потом трах-бара-бах! У Веры случилась истерика, заперлась в комнате на крючок – орала, не хочу, не буду, не надо! Похоже, запал Веры оказался коротким, и она выгорела за два с половиной года.

Ася за три года учебы научилась из тонких школьных линеек вырезать медиаторы, на голенище валенка подтачивать идеальный скос, выучила три короткие пьески, и до сих пор учила песню про капитана, который объехал много стран, и главное, не научилась настраивать инструмент.

Ее струны категорически не строились, бултыхались, как веревки на ветру.

– Чего так рано? – Екатерина Алексеевна испуганно глянула на часы. – Тебе еще сорок пять минут до урока.

– Ай! – махнула рукой Ася. – Тут от УПК два шага. Домой все равно не успею.

– Там в актовом зале начинается прослушивание к конкурсу Чайковского. Комиссия приехала из Перми.

– Без меня? – надула губы Ася. – А чего меня не взяли на конкурс?

От изумления Екатерина Алексеевна вылупила глаза, и чтобы не сказать что-то гадостное, глубоко закашлялась.

– Иди, иди. Я тоже скоро приду.

Ася заскользила по узкому коридору к лестнице. В ушах странно зашумело, и она увидела хилую девушку с потекшей на глазах тушью. Девушка с трудом поднималась с аккордеоном по узкой лестнице. Меха инструмента постоянно уплывали в сторону.