Шаманский бубен луны

Самое время белыми комьями валять пузатых снеговиков с налипшими пятнами земли и листьев. После такой лепки на снегу оставались темные витиеватые дорожки, словно росписи гусиным пером.

Сорвала лист алоэ, морщась от холодного прикосновения, тихо застонала. Вязкая боль поползла от рук к сердцу и мешала сосредоточиться. Неожиданно Ася завыла пересохшим ртом. Пытаясь выдать слезу, опухшие веки дрожали, но покрасневшие глаза оставались сухими.

Мать ушла на работу, денег так и не оставила. Ася предполагала, что такое случится, но после звонка класснухи надеялась на чудо.

Порылась в темнушке, вытащила пыльные бурки. Сегодня снег и это повод переобуться. Никто в школе не будет смеяться. Прежде большие бурки, купленные на вырост, вдруг оказались малы, кажется Ася и этому не удивилась, как будто уже заранее знала, что именно так и случится. Попыталась впихнуть ноги, нехотя вернула бурки в шкаф. В темной прихожей обулась в дырявые резиновые сапоги и вышла на улицу.

При утреннем свете первый снег легко превращался в тонкий лед.

Ася разогналась и покатилась по дороге на прямых ногах. Вера уже ждала на перекрёстке. Отсюда она казалась слабой, неуклюжей, с тетрадкой в серой авоське.

Их-ха-ха! Подкатила, обняла, резко развернулась на каблуках.

– Ты чего такая счастливая? – Вера смотрела внимательно, глазами усталой учительницы.

– Зубы забыла почистить. – Одной ноге уже было холодно.

С неба падал солнечный луч, рассеивался так, словно кружил волчок и искал кого очаровать своей энергией, а смог только скользнуть по швейной машинке, стопке готового трико, маркерных листов.

– Ты чего так долго? – накинулась Вера на Асю. – Я уже в столовке была, там здоровские беляши.

– Ты иди. Я перчатки буду шить.

– Да ты чего? Мы же собирались за билетами.

В окно видна зеленая дверь кинотеатра. Под широким козырьком в очередь в кассу стояли три человека, двое смотрели афиши. Сквозь тусклые стекла с афиш глядели неожиданно живые, пронзительные глаза актеров. На одной – в дыму костра сидел старик с трубкой во рту, на другой – по небу парил безголовый всадник в длинном черном плаще.

– Не пойду.

– Говорят, «Дерсу Узала» клевый фильм. Япошкинский. – Вера добавила таинственным голосом. – От шестнадцати. – Поправила белый воротничок на своем синем платье. (В УПК разрешалась свободная форма одежды). Асе сделалось смешно от одной только мысли о том, что эта вольность в одежде разрешает вольность в мыслях.

– А про что фильм?

– Да старик какой-то крутой.