Восьмидесятые, или Лампочка моя любимая

Кроме этого, за полгода, прожитого в Москве, регулярно наклёвывались какие-то мимолётные, малоинтересные знакомства. Сходила на несколько невнятных свиданий, которые так и не переросли в серьёзные отношения, чтобы назвать их романом.

Судорожно проглотив слюну, застенчиво покосилась на любопытного слушателя. Честно и неуверенно ответила:

– Я дружила с мальчиками… Недолго. Встречалась… Несколько раз.

Мужчина повернулся всем корпусом и внимательно слушал, наблюдая за отражающимися на подвижном лице размышлениями.

Прищурился сильней. Зрачки странно блеснули.

Понизив голос чуть ли не до шёпота, тихо продолжил:

– Я не про это. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Два-а-адцать, – растягивая слово, вдумчиво повторил он. Медленно отвёл взгляд, побарабанил пальцами по рулю и ошарашил неожиданным вопросом:

– Секс у тебя был?

Лера ахнула, щёки вспухли пунцовым цветом. Резко отодвинулась подальше. Нахмурилась, гневно взирая на любознательного.

Наглец! А выглядел адекватным. И разговаривали нормально.

С чего вообразил, что может задавать подобные вопросы?

Сердито отвернулась. Решила, нужно немедленно встать и гордо покинуть машину.

Тот усмехнулся:

– Понял. А целоваться-то ты умеешь?

Ужас! Как возмутительно слышать беспардонные слова от чужого мужчины. Насупилась, выпрямилась. Строго взялась за ручку двери.

Надменно процедила:

– До свидания!

Давид энергично придвинулся, задержал за рукав и бесцеремонно скользнул пальцами между пуговиц её пальто.

Лера обомлела, неверящим взглядом проводила нырнувшую в одежду руку, и не сразу поняла, что произошло.

Только почувствовала, как тёплая ладонь быстро потрогала грудь, нежно обвела возвышающийся холмик и легла обратно на руль.

От неожиданности из горла вырвался какой-то хрипящий, как при удушении, звук. Немым истуканом уставилась в глаза бесстыдника.

С отчаянно скачущими бесенятами в чернущих зрачках Марков, глубоко выдохнув, удовлетворённо заявил:

– Есть. Маленькие, но есть. Твёрденькие. Весь вечер хотелось проверить, есть ли у тебя титьки.

Лера, в шоке от нахальства мужчины, ошарашенно открывала-закрывала рот, хватала исчезнувший воздух и захлёбывалась возмущением. Ноги обмякли и отказали. Скулы щипало от жара. Мысли сорвались, понеслись грохочущим табуном – в этом случае положено дать пощёчину? Или это глупо и театрально?

От потрясения зацепилась за единственное слово, не найдя ничего лучшего, чем тупо возразить:

– Не маленькие. Второй номер.