Городской роман или Школа Карабаса

Маруся отпила из своей рюмки половину и стала заботливо накладывать закуску для начала в тарелку мужчины; а затем она сделала попытку положить картошку и Наде – но та возразила:

– Я сама, не маленькая!

– Яка малэнька? Он яка невеста статная вирости, – переходя на украинский говор, согласилась с девочкой Маруся. Ее замечание заставило мужчину вспомнить о своем обещании, и он объявил:

– Как деньги достану, накуплю обнов этой невесте!

– И то верно, – согласилась Маруся. – А то дивчина красоту свою казать не может! А деньги, касатик, я научу, как достать.

– Воровать что ли? – встревожился мужчина.

– Да боже ж сохрани! Ни! В банке можно кредит взять. Только этот кредит москвичам дают, ну тем, что с пропиской. Я сама узнавала. Мне не дали. А у тебя, коханый мой, прописка есть. Значит, дадут! Мы денежки возьмем, палатку выкупим, свое дело откроем и заживем припеваючи. Не то, что на обновки, на все денег хватит!

– Видала, Надюха? Какую я тебе новую мамку нашел! Припеваючи жить будем! Слышь? А сейчас пойди – постели нам с молодухой на диване!

Девочка покорно отправилась стелить постель «молодоженам», хоть и не расписанным пока в загсе.

После того, как с этим было покончено, она вернулась на кухню, где папка с тетей Марусей заканчивали распитие бутылки. Когда бутылка опустела – парочка удалилась в большую комнату на диван; а Надя принялась шумно мыть посуду, стараясь не слышать доносившиеся до ее ушей стоны и хихиканья. Завершив уборку, девочка ушла в свою маленькую восьмиметровую комнатку. Там, взяв со стола фотографию умершей мамы, она покрыла ее слезами и поцелуями; а затем, спрятав фото под подушку, забылась в тяжелом сне.

Но жизнь их семьи отныне, в самом деле, несколько изменилась. И спустя некоторое время Надя не могла не отметить, что получилось не так уж и плохо. Папка стал меньше пить, а потому больше уделял внимания молодой жене – гораздо реже учя дочь ремнем. Но когда – по пьяному делу – обучения все же случались, то у Маруси всегда находился предлог, чтобы не мешать им.

Глава 2

Однако время, если не ждать – бежит быстро; и продолжавшийся 1990 год с началом 1991 года – пролетели, как одно мгновение. Теперь же – сразу после праздника Первомая – мужчина, выйдя из дверей банка, растерянно остановился на крыльце.

Банк размещался с края первого этажа длинного многоэтажного дома, который вытянулся вдоль широкой улицы.