Последнее искушение

Не завтра – сегодня!» Слышишь меня, Сыне Плотника, или я говорю на ветер?

Устремив взгляд из-под полуприкрытых век в противоположную стену, на которой висел ремень с острыми гвоздями, юноша слушал. Из-за резкого, грозного голоса рыжебородого из соседней комнаты доносились приглушенные, хриплые звуки – тщетные усилия престарелого отца: он шевелил устами, пытаясь заговорить… Оба голоса сливались в сердце юноши воедино, и вдруг ему показалось, что всякое человеческое усилие обречено на поражение.

Рыжебородый схватил юношу за плечо, встряхнул его:

– О чем размечтался, полоумный? Ты слышал, что говорит брат твоего отца, почтенный Симеон?

– Так Мессия не придет… – проговорил юноша, устремив взгляд на только что изготовленный крест, залитый нежным розовым светом утренней зари.

 – Нет, так Мессия не придет. Он никогда не отречется от рубища, не станет носить царского венца, а народ не бросится спасать его. И Бог тоже не сделает этого. Мессии не будет спасения. Он умрет в рубище. Все, даже самые верные последователи, покинут его, и он будет умирать в одиночестве на вершине пустынной горы, а главу его будет венчать терновый венец.

Рыжебородый повернулся и изумленно глянул на юношу. Одна половина его лица сияла, другая была покрыта мраком.

– Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал это?

Юноша не ответил. Он соскочил с верстака – было уже вполне светло, – схватил горсть гвоздей и молоток и бросился к кресту. Но рыжебородый опередил его: одним прыжком он очутился у креста и стал яростно колотить по нему кулаками и плевать на крест, словно это был человек.

Когда он обернулся, его борода, усы, брови укололи юношу в лицо.

– Тебе не стыдно? – кричал рыжебородый. – Все плотники в Назарете, Кане и Капернауме отказались изготовлять крест для Зилота, а ты… Тебе не стыдно? Не страшно? Что, если Мессия придет и застанет тебя за изготовлением креста для него? Что если Зилот, которого распинают сегодня, и есть Мессия? Почему у тебя не хватило мужества ответить центуриону, как ответили другие: «Я не изготовляю крестов, на которых распинают героев Израиля!»

Он встряхнул отрешенного плотника за плечо:

– Что же ты молчишь? Куда ты смотришь?

Рыжебородый ударил юношу, прижал его к стене.

– Да ты трус, – бросил он с презрением. – Трус! Трус! Слышишь? Ты не способен ни на что!

Зычный крик рассек воздух. Рыжебородый оставил юношу и повернул свою образину к двери, прислушиваясь.