Последнее искушение

Вот он – смастеривший крест для ее сына, иудей-отступник, вот мать, родившая его! Ей стало больно от того, что сыновья-предатели продолжают жить, а ее сын терпит мучения и стонет на кресте. Она простерла руки к Сыну Плотника, приблизилась и стала над ним. Тот поднял глаза и увидел ее – бледную, гневную, неумолимую. Увидел и опустил голову. Губы матери Зилота зашевелились.

– Будь ты проклят! – медленно и сурово произнесла она хриплым голосом. – Будь ты проклят, Сыне Плотника, и как ты распинал, так сам да будешь распят!

Затем она повернулась к его матери:

– А ты, Мария, да выстрадаешь то, что выстрадала я!

Сказав это, мать Зилота отвернулась и устремила взгляд на сына.

Магдалина обнимала основание креста, касалась ног Зилота и оплакивала его. Ее волосы и руки тоже были все в крови.

Цыгане тем временем уже делили одежду распятого, разрезав ее ножом. Рубище они разыграли по жребию. Оставалась еще белая головная повязка с крупными пятнами крови.

– Оставим ее Сыну Плотника, – решили они.

 – Он тоже неплохо поработал, бедняга.

Тот сидел, скрючившись, на солнце и дрожал от озноба. Цыгане бросили ему окровавленную повязку.

– Вот твоя доля, мастер, – сказал один из них. – До следующего распятия!

А другой засмеялся:

– До твоего распятия, мастер! – сказал он на прощание и дружески похлопал Сына Марии по спине.

V

– Идемте, дети! – воскликнул почтенный раввин, раскрыв объятия, словно собирая воедино все это пребывающее в смятении и отчаянии скопление мужчин и женщин.

 – Идемте! Я открою вам великую тайну. Крепитесь!

Они устремились бегом по узким улочкам, подгоняемые сзади всадниками. Казалось, что снова прольется кровь, хозяйки с пронзительными криками запирали двери. Почтенный раввин дважды упал на бегу, снова стал кашлять и харкать кровью. Иуда и Варавва подхватили его на руки. Запыхавшиеся люди всей толпой достигли синагоги, втиснулись туда и, заполнив даже окружающий здание двор, закрылись изнутри, накрепко заперев ворота.

Все напряженно ожидали слов раввина. Какую тайну мог открыть им среди стольких горестей старец, чем он мог успокоить их сердца? Они страдали уже долгие годы – от несчастья к несчастью, от распятия к распятию – а посланники Божьи, в рубище, в цепях, с пеною на устах все снова и снова приходили из Иерусалима, с реки Иордан, из пустыни, спускались с гор – и всех их распинали.

Люди начинали гневно роптать.