Последнее искушение

Лежавшие вокруг колодца нагруженные верблюды жевали жвачку…

«Я должен увидеть ее, должен увидеть ее, – услышал он внутри себя нежный голос. – Увидеть ее. Так нужно. Бог направлял стопы мои – Бог, а не разум! – чтобы я увидел ее, пал к ее ногам и просил прощения… Это моя вина, моя! Прежде чем вступить в обитель и облачиться в белоснежную рясу, я должен просить у нее прощения. Иначе нет мне спасения… Благодарю Тебя, Господи, что Ты привел меня сюда вопреки воле моей!»

Юноша обрадовался, затянул пояс и стал спускаться к Магдале.

Вокруг колодца распластался на земле караван верблюдов. Они уже кончили есть и теперь медленно, терпеливо жевали жвачку. Они были все еще нагружены и, видать, пришли сюда из дальних стран благовоний, потому как воздух вокруг них был пропитан пряностями.

Сын Марии остановился у колодца. Старуха, поднимавшая оттуда воду, протянула ему кувшин. Юноша напился и хотел уж было спросить, дома ли Магдалина, но ему стало стыдно. «Бог заставил меня прийти к ее дому, и я верю Ему.

Конечно же, она дома», – подумал он и пошел по тенистой улочке. Множество чужестранцев, то в просторных белых рубахах бедуинов, то в дорогой, тонкой индийской парче. Открылась маленькая дверца, оттуда вышла толстозадая, с черными усами матрона и, увидав юношу, залилась смехом.

– Глянь-ка! Добро пожаловать, мастер! И ты тоже идешь на поклонение? – крикнула она и с хохотом закрыла дверь.

Сын Марии густо покраснел, но все же нашел в себе силы.

«Я должен, должен пасть к ногам ее и просить прощения…» – подумал он.

Юноша ускорил шаг. Дом находился на другом краю селения, в садике гранатовых деревьев. Он хорошо помнил этот дом: зеленая одностворчатая дверь с нарисованными над нею каким-то любовником-бедуином двумя сплетающимися змеями, черной и белой, а выше, на притолоке – распятая крупная желтая ящерица.

Он сбился с пути, свернул куда-то, потом свернул еще раз, но спросить дорогу стыдился. Близился полдень, и юноша остановился в тени маслины перевести дух. Мимо проходил пахнущий мускусом богатый купец, с черной курчавой бородкой, с черными миндалевидными глазами и пальцами, унизанными перстнями.

Сын Марии вошел следом.

«Это ангел Божий, – подумал юноша, идя за ним и любуясь благородными очертаниями тела под расшитой яркими птицами и цветами тонкой дорогой парчой, ниспадавшей с плеч. – Это ангел Божий, спустившийся указать мне путь».

Знатный молодой чужеземец уверенно шел широким шагом по извилистым закоулкам.