Последнее искушение

Мне хотелось, чтобы ты добрался до меня, но только после того, как намучаешься вдоволь… Помнишь?

Демон, один из семи пребывавших в ней демонов, подстрекал ее вести такие разговоры и мучить находившегося рядом мужчину.

– Затем, несколько часов спустя, тебе все же удалось подняться на первую ступеньку, и ты принялся подниматься на вторую… Затем – на третью, где я сидела неподвижно и ожидала тебя. А затем…

Юноша встрепенулся, протянул руку.

– Молчи! – воскликнул он. – Остановись!

Но лицо женщины светилось и играло, отблески огня лизали ее брови, губы, подбородок, открытую шею.

Она взяла горсть лавровых листьев, чтобы бросить их в огонь, и вздохнула:

– А затем ты взял меня за руку, взял меня за руку, Иисусе, мы пошли внутрь и легли на камешках во дворе. Мы прильнули друг к другу стопами и чувствовали, как тепло наших тел сливается, поднимаясь от ног к бедрам, к пояснице, мы закрыли глаза…

– Молчи! – снова воскликнул юноша и протянул руку, чтобы зажать ей рот, но сдержался, боясь прикасаться к ее губам.

Женщина вздохнула.

– Большего наслаждения я не испытывала никогда в жизни, – прошептала она, понизив голос, и добавила: – Это наслаждение я и пытаюсь найти каждый раз то с одним, то с другим мужчиной… Это наслаждение, Иисусе… Но тщетно стремлюсь я к нему…

Юноша спрятал лицо между коленями.

«Адонаи, – шептал он. – Помоги, Адонаи!»

В комнате было тепло, тихо и слышно только, как посвистывает пожирающий дрова огонь да закипает, издавая запахи, еда.

А снаружи небо шумно низвергало мужские воды на открывшую ему свое лоно томно стонавшую землю.

– О чем ты думаешь, Иисусе? – спросила Магдалина, не решаясь больше смотреть на мужчину.

– О Боге, – ответил тот сдавленным голосом. – О Боге, об Адонаи.

Сказав это, Сын Марии тут же раскаялся, что произнес в этом доме Его святое имя.

Магдалина резко вскочила и отошла от огня к двери. Ярость охватила ее.

«Вот кто, – подумала она, – вот кто враг лютый. Вот кто всегда вмешивается, вот кто зол, завистлив и не дает нам радоваться…»

Она стала у двери и прислушалась.

Небо ревело, поднялся смерч, гранатовые деревья во дворе ударялись друг о друга, готовые сломаться.

– Дождь идет, – сказала Магдалина.

– Я пойду, – ответил юноша и встал.

– Сначала поешь, наберись сил. Куда ты пойдешь в эту пору? Темно, хоть глаз выколи, и дождь льет.

Она сняла висевшую на стене круглую циновку и положила ее на пол.