Последнее искушение

Обратитеся во слух, а ослабевшие от поста да уйдут, ибо тяжко будет то, что я скажу вам! Все надежды и все страхи ваши должны пробудиться, напрячь слух и дать ответ!

– Мы слушаем тебя, святой настоятель, – сказал самый старый из братии, отец Аввакум, прижав руку к сердцу.

– В последний раз говорю я с вами, братья. А поскольку вы твердолобые, то говорить я вынужден иносказаниями.

– Мы слушаем тебя, святой настоятель, – снова сказал отец Аввакум.

Настоятель наклонил голову, понизил голос.

– Прежде возникли крылья, а затем – ангел! – сказал он и умолк.

Затем настоятель обвел пристальным взглядом монахов одного за другим и покачал головой:

– Что ж вы, братья, уставились на меня, разинув рты? Вот ты поднял руку и что-то шепчешь, старче Аввакум. У тебя есть что возразить?

Монах снова положил руку на сердце и заговорил:

– Ты сказал: «Прежде возникли крылья, а затем – ангел». Этого изречения мы никогда не встречали в Писаниях, святой настоятель.

– Да разве вы могли его встретить, старче Аввакум? Увы, разум ваш – еще потемки! Вы открываете Пророков, но глаза ваши не видят ничего, кроме букв.

А что могут поведать буквы? Они – черные прутья темницы, в которой томится и взывает дух. Среди букв и строк и вокруг них, на не исписанном еще пергаменте, свободно витает дух. И я тоже витаю вместе с ним, неся вам великую весть: прежде возникли крылья, а затем ангел, братья!

Старец Аввакум снова открыл уста:

– Светильник угасший – наш разум, святой настоятель, зажги же его.

Зажги его, дабы проникли мы в иносказание и узрели его.

– Поначалу, старче Аввакум, было стремление к свободе, самой же свободы не было. И вот вдруг на самом дне рабства какой-то человек сильно, стремительно взмахнул закованными в цепи руками, словно это были не руки, а крылья. Затем еще один человек, еще, а после и весь народ.

– Народ Израильский? – послышались радостно вопрошающие голоса.

– Народ Израильский, братья! Таков великий и страшный миг, который переживаем мы ныне.

Желание свободы ожесточилось, крылья обрели силу, пришел освободитель! Пришел освободитель, братья! Ибо что, по-вашему, сотворило этого ангела свободы? Снисхождение и милосердие Божье? Его любовь? Его справедливость? Нет, терпение, упорство и борьба человека сотворили его!

– Великий долг, тяжесть невыносимую возлагаешь ты на человека, святой настоятель, – набравшись смелости, возразил отец Аввакум.