Погром

 – Сообщил предварительные результаты Азиата Алесано. – Кури, если хочешь.

Пощелкав, еще немного, почитав чего-то на экране, комиссар, наконец, принял решение.

– Странный ты человек, все-таки. Тут надо посоветоваться. Иди за мной.

За бронированной дверью, в широком коридоре, Брауну открылась череда зарешеченных дверей. Комиссар подвел его к одной из них. За дверью была небольшая комнатка. Такая – ничего себе, с аккуратно застеленной кроватью, кондиционером и телевизором.

– Располагайся. – Сказал комиссар, распахивая решетку настежь.

Браун вошел внутрь. Тюремщик прикрыл дверь и прощально взмахнул рукой.

– Запирать, не будете? – Удивился беженец.

– Зачем? – Ответно удивился Алесано. – Ты ведь не арестован. Просто мне сходить кое-куда надо. Не могу же я допустить, чтобы ты уподобился траве на обочине. Отдыхай. Только телевизор не работает. Нет, светить он светит, только не подключен ни к чему.

Оставшись в одиночестве, Ян Браун измерил ногами камеру, посмотрел, сквозь решетку на плывущие по небу облака и прилег на кровать.

Отчего-то на душе было удивительно спокойно. Уснул политэмигрант незаметно для себя и проснулся только тогда, когда его камера наполнилась посетителями.

Все они были исключительно персонами женского пола, поэтому Браун спросонья изрядно струхнул. Однако разглядев, что улыбки у гостей не либерально-зловещие, а открытые и радостные, отошел до состояния душевного равновесия. Две женщины наполнившие тесное помещение были одеты, три, помоложе – полуодеты, а две самые молодые – скорее раздеты, чем полуодеты.

Некоторое время вся великолепная семерка с интересом разглядывала узника, потом самая старшая, с самыми пышными формами, обнюхала его. Потом Брауна обнюхали остальные. Браун перед пересечением границы, изучал справочную литературу, по Самоа, поэтому старательно нюхал дам в ответ. Надо сказать, пахли все замечательно.

– Хорошо пахнешь. – Сказала старшая. – Как хороший человек.

– Вы – тоже… – Засмущался Браун, ковыряя пальцем казенное одеяло.

– Мы тут посмотрели. Ты благоухаешь и в «Интернете».

– Спасибо.

Предводительница присела к «Прожектору социал-либерализма», на кровать и по матерински погладила его по голове. С другой стороны к нему присела полураздетая девица и сочувственно погладила его руку.

Воспитанный в либеральной среде, в обществе победившего феминизма, Браун оказался в такой ситуации впервые, поэтому потерял сознание.

Когда он очнулся, вокруг него суетились все семеро.