Затерянные в сновидениях

Затем несколько дней, времени не было, и мы разлетелись словно птицы по делам. Каждый в свое место гнездования. Но, договорившись в четверг, собраться в Пирамиде. Время пролетело, как всегда мимо. Встретились мы уже вечером и каждый принеся для другого хорошее настроение и каплю искренности. Пили чай, кофе, рассказывая истории из жизни, чувствуя себя намного свободней, чем раньше. В таком хорошем настроении, что захотелось сигару. Я люблю курить хороший табак, самокрутки, трубки, кальяны, сигары, только не сигареты – это совсем не вкусно, да и не удобно, тяжело.

Мальчишки переглянулись и восхищенно уставились на меня, ожидая возможности уколоть за то, что я выделывала. Леша потом меня дразнил: «Принесите-ка мне сигарку…» – говорила белозубая бестия!

Уже за полночь мы с неохотой оторвались от теплоты общения, в этом напыщенном, холодными расчетливыми наслоениями месте. Собрались по домам. Запрыгнув в машину и растянувшись на сидении, ждала подругу, пока она о чем-то говорила с Лешей.

Видела тень обиды на ее лице и только теперь понимаю, что Леша не мог не влюбить в себя кого угодно и скорее всего, так и не сознавшаяся мне в этом никогда Наташа, тоже подпала под его чары.

Он подошел к моей двери:

– Позволь я отвезу тебя домой? – подал мне руку, и я уже ничего не слыша и не видя. Как бандер-лог за Ка пошла, не разбирая ни дороги, ни местности. Мы катались по городу всю ночь, говорили обо всем: вселенной, других мирах, измерениях и как-то осторожно и невзначай подъехали к его дому.

– Я живу не здесь, если ты не заметил, во всяком случае пока. – сказала я лукаво улыбаясь.

– Ну тогда я, пока предлагаю тебе подняться и посмотреть, как тут живу я. – так же лукаво улыбаясь своей белозубой улыбкой сказал он.

Квартира маленькая, но просторная с крохотной кухонькой и небольшим количеством мебели, оказалась обиталищем его сестры. Мы продолжали пить чай, пока голодный желудок не выразил протест.

Тогда мы поставили музыку в маленький кассетный магнитофончик и стали слушать сборник музыки, составленный им самим. Он оказался космическим треком, унесшим нас в великое ничто.

На улице уже светало и рассветный час впитывал всю прелесть таинственности, от наших романтических настроений. Уже отрастали длинные тени и пробирались к нам предательски теплыми пальцами. Паузы стали длиннее, фразы короче, движения гибче, наполнились ленивой мягкостью.