На людях. Рассказы

Бледное, изможденное лицо… Такой Андрей Андреевич еще не видел жену. Татьяна проснулась сразу, открыла глаза, словно и не спала, притворялась. Андрей Андреевич, застигнутый врасплох, отвернулся.

– Андрей, как мне надоела эта яма. Я не могу больше здесь.

Татьяна улыбнулась. Вымученной, некрасивой была ее улыбка. Андрей Андреевич сидел за столом, вытянув перед собой руки, уставившись в одну точку, и думал, думал, должен же быть выход из положения, мысли путались. И Андрей Андреевич начинал все сначала.

– Андрей, я не могу согреться, – жаловалась Татьяна, хотя одета была тепло – кофта, шуба. – Я, наверное, облучилась.

– Не говори глупости. При облучении у человека открывается рвота, понос, головная боль.

– Тогда, значит, я простудилась. Ты на меня не обижайся, пожалуйста.

Вид у Татьяны был ужасен: на лице ни кровинки, глаза ввалились, губы потрескались. Татьяна была совсем плохая, надо было выходить наверх. Был один противогаз, два прорезиненных защитных костюма.

Татьяна еще шутила, собиралась все надеть костюм на Новый год, на маскарад. Андрей Андреевич помог жене одеться, сама она была не в состоянии, совсем ослабела. Одетая, в противогазе, Татьяна упала в кресло.

– Вставай! Вставай! – показывал Андрей Андреевич, что надо идти.

Татьяна с трудом поднялась. Андрей Андреевич повязал марлевую повязку, закрыл органы дыхания и полез открывать люк – открыл. Яркий свет ударил в глаза. Минут пять глаза привыкали к свету: их все заливало и заливало горячей слезой.

Улица, где была черная собака. Было много мусора, это и мебель, книги, детские игрушки… Если бы не этот мусор, можно подумать, ничего и не было. Пахло лекарством. Все кругом было чужое – и дома… Андрей Андреевич с трудом вытащил жену наверх, посадил на скамейку у веранды. Позавчера Андрей Андреевич с Татьяной сидели на этой самой скамейке – ничего не было… Сегодня – все иначе… Татьяна задыхалась, все хотела снять противогаз. Андрей Андреевич не давал:

– Не надо! Не надо! Радиация.

Пошли.

Андрей Андреевич с женой вышли на улицу Пешкова – никого. У 35-го дома, рядом с аптекой, хлопнула дверь, но никто не вышел. Татьяна больше не могла идти. Улицы без людей, машин удивительно были похожи одна на другую. Кажется, кто-то пел. Заунывной была мелодия. В парке металлургов также было безлюдно. Андрей Андреевич подвел еле державшуюся на ногах супругу к скамейке, помог лечь, сел рядом.