На людях. Рассказы

Андрей Андреевич примерно представлял, как все будет: грипп или еще что. Организм изношен, иммунитет плохой… Ждать хорошего нечего.

Андрей Андреевич никак не мог привыкнуть к длинным школьным коридорам, классам… Школа, классы – все это было, прошло. В школе Андрей Андреевич учился, не старался – тройки, четверки.

В коридоре говорило радио. Вечерние новости. За последние сутки под завалами было найдено еще пять человек. Все они находились в крайне тяжелом состоянии, с переломами. В фонд Красного Креста поступило 25 900 литров крови.

Кровь сдать можно в каждом населенном пункте. Уже дезактивирована большая часть зараженной площади. Известно имя смертника-террориста, но имя его пока не разглашается в интересах следствия. Были у смертника и пособники. После новостей стало совсем тихо. Галкин приподнял голову с подушки, пробежался глазами по кроватям. «Ну, давай, начинай, говори…» – хотел Андрей Андреевич побыть один, но не получалось.

– Я где-то слышал, что взрыв на атомной электростанции равносилен взрыву атомной бомбы, – лег Галкин на спину, заложил руки за голову.

 – Меня раньше нисколько не интересовало, что делается за рубежом, даже у нас, в стране. Мне было все равно, кто с кем воюет. Сейчас нет. Меня все интересует в этом мире, словно я за все в ответе.

– Потому что твоя жизнь зависит от новостей, – просто объяснил Волосов.

– Может быть, – ответил Галкин.

– Не может быть, а точно. В мире столько накоплено ядерного оружия, что хватит все человечество уничтожить три раза.

– Не три, а пятнадцать, – поправил Волосова Галкин.

Волосов отвернулся. Он был не в настроении, со свидания пришел рано. Молодой человек ворочался, не спал.

– Андрей Андреевич, вы не спите? – спросил Галкин. – Как вы думаете, останется что-нибудь после атомной войны?

Андрей Андреевич много думал над этим, хотя что тут думать: ничего не останется. Может, микроорганизмы какие будут. Андрей Андреевич проснулся рано, больше не мог уснуть, думал о Татьяне, террористе-смертнике… Это надо было решиться на такое.

Думал о смерти, хотел, чтобы не мучиться, – разом.

– Вы что, Андрей Андреевич, вчера кричали: война! война! – подал голос Галкин. – Конец.

Андрей Андреевич покраснел. Он не хотел думал о смерти, но как не думать. Это был, наверно тот самый случай, когда бытие определяет сознание.

4

Слухи, что после завтрака домой, подтвердились. Полпервого Андрей Андреевич вышел из школы. Он еще не решил, куда идти: домой или к жене в больницу.