Медичийские звезды

Они договорились в ближайшие выходные прогуляться по красивым уголкам исторической части Васильевского острова. Денис был заинтригован, поскольку такая непопулярная ныне тема, как жизнь Галилея, не выглядела предлогом со стороны Анны, чтобы просто привлечь внимание.

Тихий сентябрьский день нежился в прохладных лучиках уже осеннего солнца. Темная невская вода перекатывалась синими, мерцающими холодом всплесками. Сидящие на скамейке в Румянцевском садике Денис и Анна устали от прогулки, потому решили продолжить разговор в более тихом месте.

– Так вот. Вы упомянули, что найденные до сегодняшнего дня письма Галилея – это переписанные его учениками и буквально всеми желающими копии. Я правильно поняла?

– Я говорил о письме Галилея к ученику и другу Кастелли. Первый вариант письма, написанный в тысяча шестьсот тринадцатом году, за которым, собственно, и охотилась инквизиция, пропал. Пока его не нашел никто.

Анна кивнула:

– Готовы ли вы послушать меня два-три часа? Об этом письме я тоже упомяну.

– Я немного не понял?

Анна вздохнула и зажмурилась. Денис слегка улыбнулся. «Красиво она это делает. Особенно когда от удовольствия жмурится. Что-то в этом есть».

– Я кое-что знаю об истории этих документов. И хотела бы с вами поделиться.

– Вы были в секретных архивах? – Денис приподнял брови и подался вперед. – Беседовали с кем-то на эту тему?

– Не совсем. Я побывала в Риме. Летом. И все, о чем расскажу, произошло со мной лично. Можно, я начну?

Денис положил ногу на ногу и, сделав приглашающий жест руками, скрестил их на груди.

– Итак… В июле этого года я посетила Рим.

* * *

В пестрой ярко-красной футболке с короткими рукавами, едва прикрывающей пояс темно-синих Lee, ранним июльским утром две тысячи восемнадцатого года на via Cavour Вечного Города со стороны вокзала Термини появилась бальзаковского возраста женщина по имени Анна со светлой сумкой через плечо.

Уверенной походкой она зашагала по тротуару, ловко лавируя между группами туристов, волоча маленький серый чемодан на колесах, ласково прозванный немцами – троллей. Подобно капризному ребенку, всем видом он выказывал нежелание куда-либо двигаться.