Медичийские звезды

В нерешительности, которая все еще владела им, Антонио Капелли осторожно снял зеленовато-коричневое чучело каймана. Анна с удовольствием смотрела на его бережные жесты. В родном ветреном Санкт-Петербурге в одной старой аптеке ей как-то поведали, что кайманы и им подобные твари совсем не случайно занимают почетное место в аптекарских шкафах. Еще с шестого века нашей эры именно эти симпатичные рептилии считаются настоящим символом аптечного дела. Каждый мастер оного считал необходимым разместить привезенную из Южной Америки тушку того или иного размера за стеклянной витриной или подвесить к потолку.

Данный образец действительно попался не сразу. Он благодушно пожаловал в дом одного торговца какао-бобами, где его и поймали в кухонном помещении при попытке полакомиться чем-нибудь мясным. Каймана привезли в Рим уже в виде украшения аптекарского кабинета, где он и поселился, чтобы сыграть наиважнейшую роль во всей этой истории.

– Синьора, прошу вас, осторожнее, – с тревогой в голосе пробормотал аптекарь.

Анна осматривала чучело взглядом человека, имеющего дело с рептилиями чуть ли не ежедневно.

Нежная мелодия разлилась по украшенному темной резьбой алхимическому кабинету, она проникала в шкафы и продолговатые, лежавшие на боках старинные флаконы толстого стекла, в мельчайшие детали узоров на стульях и в потертую обивку… Внезапно взгляд зеленых глаз девушки остановился на выпуклости на боку животного.

– Боже мой! Чучело сделали из беременной самки?! Ей даже не позволили сделать кладку!

– Синьора… – продолжал в беспокойстве невнятно лепетать Антонио.

Анна коснулась жесткого бока каймана. Этого оказалось достаточно, чтобы кусочек кожи буквально расползся от прикосновения, как раскрывается шуршащая оберточная бумага с подарком. Завороженная этим зрелищем, от которого у обыкновенного посетителя любого музея мира дурнота подступила бы к горлу, Анна храбро взглянула прямо в темно-карие глаза спутника и протянула руку к отверстию в боку рептилии.

Это была холодная прозрачного стекла склянка, очень небольшого размера, вплоть до самой залитой воском крышечки заполненная жидкостью коньячного цвета. У Анны расширились зрачки. Лицо покрылось испариной, и громко застучало сердце.

– Мне нужен нож, синьор Антонио, – глухо, но повелительно сказала она, не глядя на аптекаря, словно прекрасно зная, что нож окажется в ее правой руке в течение пяти секунд.

Она вскрыла восковую крышку.