Медичийские звезды

«Здесь и поужинаю», – Анна опустилась на белый стул уличного кафе с видом на памятник мужчине в капюшоне. Само олицетворение монашеской покорности. Это выражалось во всей его позе: сложенных перед собой руках и слегка склоненной голове. «Стоп, это же Джордано Бруно». Анна приподнялась, чтобы получше разглядеть внушительную фигуру философа. Последними словами Бруно перед страшной казнью были: «Я умираю мучеником добровольно и знаю, что моя душа с последним вздохом вознесётся в рай». Чего другого, а покорности современникам Бруно ждать от него не приходилось.

Стараясь переосмыслить то, о чем подумалось, Анна уделила внимание скромному девичьему ужину по-итальянски. Салат Caprese и превосходные прошутто и мелоне – никак не чета бледным копиям в итальянских ресторанчиках родного города. Намеренно медленно поглощая свежую, несмотря на поздний час, еду, Анна испытывала легкое чувство дежавю. Заглянув в путеводитель и держа его в левой руке, чтобы правой неспешно накалывать на вилку кусочки моцареллы, она узнала, что площадь, которая доставляла несомненное удовольствие своей аутентичностью, долгое время использовалась как место проведения публичных казней, в том числе и сожжения ведьм.

На этих словах Анна полузакрыла глаза и услышала нечеловеческие крики объятой пламенем женщины, чьи каштановые волосы разметал жар огня. С отвращением увидела внимательные взгляды монахов-доминиканцев, которые старались не упустить ни одной детали ее поведения, чтобы потом подробно изложить в трактате «О ведьмах истинных», как отличить приличную женщину и ревностную католичку от колдуньи путем сожжения ее на костре.

Разглядела нетерпение и любопытство во взорах людей, собравшихся на маленькой площади поглазеть, как сгорит очередная жертва просвещенности и стремления к познанию. Она увидела, как торопливо закрывали окна лавочники из домов, обрамлявших площадь: фу, того и гляди, сладковатый запах горелой человеческой плоти попадет в лавки. Наутро посетители опять будут брезгливо морщить и закрывать носы. Этого еще не хватало! Репутацию почтенного и честного торговца делают и такие мелочи, между прочим!

Но что же так свербило и не давало спокойно насладиться вечерней трапезой? Анна очнулась от неглубокого, но тревожного сна: ее осторожно потрогала за плечо хрупкая светловолосая официантка лет двадцати пяти:

– Простите, синьора, с вами все в порядке?

– Да… Спасибо.