Душевное, родное, настоящее. Стихи

И навалится вновь позабытое,

Пережитое тысячу раз,

На засовы стальные закрытое,

И накроет тревогою нас.

Вспоминаешь по крохе, по капельке,

Словно тянешь незримую нить…

Всё печали припомнишь и грабельки,

Перепишешь всё мысленно набело…

И не веришь, что мчавшись ухабами,

Ты такое сумел пережить.

Деревенька моя

Деревенька моя на другом берегу,

Наглядеться сейчас на тебя не могу!

Отражаешься в речке, кругом синева,

А у берега ивы плетут кружева…

За тобой, деревенька, поля да леса,

Над тобой – небеса, небеса, небеса…

И такой необъятный повсюду простор,

Что слезою скупой затуманился взор!

Посчитаю года под глухое «ку-ку»,

А потом я, родная, к тебе по мостку

Перейду и на дальнем пути каждый дом

Мне прошепчет о чём-то заветном, былом.

И про детство моё, и про плот на мыске,

И про то, что живу я сейчас вдалеке…

Только тянет к себе этот милый пейзаж,

И бежит по бумаге простой карандаш,

И выводит рука не штрихи, не мазки,

А слова, что потом превратятся в стихи.

Буфет

Помню бабушкин буфет,

Неказистый, старомодный.

Он стоял немало лет

Рядом с выцветшим комодом.

В нём хранились паспорта,

Фотографии и книги,

Облигации, счета

И варенье из клубники.

Целый праздничный сервиз,

Пара кружек из Китая,

Карамельки «Барбарис»,

Что во рту спешили таять.

В старом чайнике – ваниль,

Прямо так, без упаковки,

Со столетником бутыль

И флакончик марганцовки.

Сколько памятных вещей

Содержалось в том буфете!

Верх – отдел для мелочей,

Нижний ящик под газеты…

Но всего не перечесть,

Может, что-то и забылось…

Мне на стул бы снова влезть,

Чтоб проведать старожила,

Да на память попросить

Хоть цепочку от лампадки…

И вдохнуть родной флюид —

Этот запах самый сладкий!

Только милый раритет,

Улетел в былое пылью.

Старый бабушкин буфет,

Пропитавшийся ванилью…

Здесь был завод

А здесь когда-то плавили металл.

Он тёк живой сверкающей рекой.

Здесь был завод – начало всех начал:

Густой огонь над доменной трубой!

Железа стук, как звон колоколов,

Округу будоражил на версту.

И всё казалось, в пору холодов

Даёт завод посёлку теплоту.

Нам верилось, что будет так всегда,

Что эта мощь, конечно, на века!

Не денется громада никуда,

Разрушить, не поднимется рука!

…И вот они – руины и печаль.