Я только малость объясню в стихе…

Такое ли вам мерещилось?

Оплёванные мертвецы,

Волк с головой овцы,

Капустные щи к столу

Продают на углу.

Прибит к распутью,

Железом зажатый,

Комсомолец-вагоновожатый.

Дворник Расул

Несёт на весу

Переломанную метлу,

Как живое тело,

И прутья

Распускаются белым.

Расул молится, молится цвету белому и Аллаху,

Христу, Николаю, Перуну, дедову праху:

«Что же ты, на кого оставил?»

«А ты терпи!» – улыбается парализованным лицом

Павел

Из груды развороченного металла:

«Смерть! Где твоё жало?»

У Расула на спине мокра отцова рубаха:

«Раз смерти нет, почему не спастись от страха?»

«Терпи», – скрипит металл искорёженный

И расплющенный.

«Есть только будущее!» —

Кипит живая вода,

Плоть плавит.

«Ни человечий не страшен, ни божий

Суд,

Только собственный твой, Расул! – шепчет Павел. —

Все ещё впереди!»

И листом зелёным растёт звезда

Из его груди.

«Взрослые играют в игры детские…»

Взрослые играют в игры детские,

Вот и мы, как будто бы вчера —

Выбираем: «Правда или действие?» —

Посреди арбатского двора.

Знают все: болтать себе дороже, но —

Кукарекать не любой готов.

Нас менты гоняли, как положено,

Мы же класть хотели на ментов.

Три семёрки самой смачной пробы и

Рваная четвёртая струна.

Заживала где-то под сугробами

Наша недобитая страна.

Просвистело время скоротечное,

Разгорелось зарево в горсти.

Взрослые – совсем не безупречные,

Взрослым тоже есть куда расти.

Пусть летят недобрые известия

На конях из веников верхом:

Правду выбирают вместе с действием,

Чтоб не быть по жизни петухом.

«Живущие с фигой в кармане…»

Живущие с фигой в кармане

Считают часы и рубли.

Ничто не зовёт и не манит,

Ночами ничто не болит —

Лишь режут глаза до озноба

Чужие, нескладные «я»,

Которые любят до гроба,

Которые насмерть стоят,

Которые смеют бороться,

Искать, не сдаваться, найти.

Горит златокудрое солнце

На каждом запасном пути.

И каждый сочтён и отмечен;

От каждого – всем – по любви…

Но фига сжимается крепче,

Да зеркало рожу кривит.

«Мы с тобою пьём «Этодругин»…»

Мы с тобою пьём «Этодругин»,

Шашлыком заедаем холодным.

Мы с тобою ещё не враги,

Мы с тобою давно несвободны,

И над нами московская ночь

Распласталась двуглавою птицей…

Надо в ступе воды натолочь,

Чтобы утром хватило напиться.