В миру

Река получалась узкая и мелкая, а рыба огромная.

– Ну, короче бухал я, на берегу. Дак мы же вместе и бухали, че, не помнишь? Ты еще собирался куда-то. Ну вот, обрубился я тогда. Ты то сам как, нормально дошел? Ага, я вижу как нормально.

Виктор осмотрел мою голову, слез с нар и вернулся с намоченным полотенцем.

– На ка вот, приложи. Короче. Под утро просыпаюсь на берегу, башка болит, во рту как конем насрано и рыбы, веришь нет, хочу не могу! Дай-ка, думаю, наловлю. По зорьке–то нештяк рыба клюет.

С мокрым полотенцем мне стало легче. Даже эта нескончаемая история про рыбалку стала вызывать интерес.

– А удочек-то нет у меня, – продолжал Виктор. – Как ловить? Сходил я, значит, в автоколонну к сварщикам, взял карбиду в долг, пока их нет. Насовал его по пустым бутылками, воды налил, и давай в реку кидать – рыбу с понтом глушу. А хреналь тут у берега наглушишь, ёж-мнешь, надо с глубины ее подымать, рыбу-то. Стало быть, лодка нужна. А неподалеку причальчик – там лодки, катера и вагончик, в нем сторож живет… Ну я к нему, так мол и так, дай мне, отец, лодку, чисто на полчаса, а я тебе потом рыбы дам…

Виктор сделал паузу и вздохнул:

– Короче, конфликт у меня с ним вышел.

Не, ну лодку-то я, конечно, взял, да вот только потом меня прямо с лодкой и приняли, пихать всех мусоров в сад!

Я оторвал полотенце от головы и поглядел на приятеля. Тот воспринял это как сочуствие:

– Теперь насилие шьют над сторожем – я ему весло дюралевое о башку слегка погнул.

Но травмы у него так себе, не как у тебя, полегче. А тебе похоже в жбан трактор въехал. Здорово ты покоцаный!

Виктор опять приложил полотенце к моей голове:

– Ты тряпицу-то держи, не отрывай. Ну ладно, травмы сторожу. Это я понимаю, это базара нет. Но вот за что я в непонятии, так это за угон транспорта. Ты, прикинь, я лодку одолжил, а они считают что это угон. А ведь она даже без мотора!

Тут я расхохотался, до того все было нелепо! И как сюда попал Виктор, и как сюда попал я.

– Ага, и браконьерство еще, – как ни в чем не бывало продолжал мой товарищ. Но это штраф. А вот угон и сторож – это я приплыл. Поел рыбки. Теперь лет пять только мойвой питаться буду. В жидком супчике – рататуйчике.

Виктор горестно вздохнул и, наконец-то, замолчал.

Но долго этот человек унывать не мог и вскоре завозился, засуетился, засопел и запыхтел, как бы собираясь для себя что-то важное прояснить.