Здравствуй, моя мёртвая мамочка

]

Странно то, что дедушка двадцать пять лет проработал прапорщиком на зоне, но надзирать и наказывать любила именно моя бабушка! Какая-то странная подмена ролей случилась, которую я ещё не анализировала. Да и нужно ли всё анализировать?

Совсем неудивительно, что в таких условиях – отсутствия женской любви и нежности, мальчику становится просто жизненно необходима любовь другой женщины. И тут мне нечего добавить. Потребность человека в любви – самая естественная из всех потребностей. Мне кажется, что можно даже прожить без еды.

А вот без любви – никак.

Бабушка моя – человек старой закалки и все эти нежности не признавала. Признавала она следующее – накормить, помыть, одеть, обуть, отправить в школу, дать образование. В общем, конечно, вещи необходимые для выживания, но недостаточные для жизни. Безусловно, не будь и этого, всё б стало куда хуже.

Но мне всегда хотелось закричать (да я и кричала): «Ты можешь хоть раз обнять меня!!! Можешь сказать, какая я хорошая и красивая девочка и что ты меня любишь!!!».

Я даже как-то раз осмелилась и задала ей этот вопрос напрямую: «А ты меня любишь, бабуль?». На что получила ответ: «Конечно, люблю. Только вот я не понимаю всех этих сюсюканий. Любить – это следить за здоровьем, накормить вовремя, одеть». Вопросов больше не было.

Не знаю, обнимала ли она своих сыновей в детстве. Но судя по тому, что старший сын уехал из дома в шестнадцать лет за две с лишним тысячи километров, быстро влюбился и женился, а младший никуда не уехал, но быстро влюбился и женился, то думаю, что нет.

И оба стали жить в семьях своих жён.

Папа всё же закончил сельскохозяйственный техникум. С красным дипломом даже. И всё же пытался прокормить свою семью. А ещё я помню, что со мной маленькой чаще всего находился именно он. Может, здесь опять помог бы герр Фрейд с Эдиповым комплексом или объяснением, что мама бессознательно ревновала папу ко мне и в итоге не справилась с чувствами, но герр Фрейд мне не отвечает. Потому что я не разговариваю с мёртвыми психоаналитиками.

Папа читал мне книги, катал на велосипеде, даже лежал со мной в детской инфекционной больнице, когда жадная до вкусной еды двухлетняя девочка Лера умудрилась забраться на кухонный стол и забрала всё то, что считала принадлежащим только её рту и желудку – абсолютно все масляные розочки с торта. Так я испытала первый опыт промывания желудка. Неописуемо. Непередаваемо. Незабываемо.

Помню папины руки. На них я.