Семейное положение: есть собака

Круглый живот подтянулся, молочные зубы сменились на коренные, вытянулась морда, а тонкий «гав» превратился в уверенный баритон. Я стала замечать за собой, что подолгу смотрю, как он спит. В эти моменты в груди что-то слегка ёкало. Нет-нет, да брошу ему игрушку, потреплю уши или разучу простенькую команду. И вот, несмотря на то, что в договоре купли-продажи и в ветеринарном паспорте стояло имя Кирилла, Микки решил, что главный его человек – это я.

Прогулки до кухни и ванной отныне были в сопровождении. Пёс семенил рядом, послушно ждал у двери или успевал юркнуть внутрь, не считая чем-то зазорным наблюдать за моим туалетом.

Он же делает свои дела при людях. Почему бы и не наоборот?

Я же от такого внимания не была в восторге, особенно когда спать он повадился под моим боком. Кирилл ворчал, спихивал пса с кровати, но тот упорно возвращался обратно. Нередко утренние пробуждения сопровождались лицезрением Миккиных бубенцов. Он лежал на соседней подушке пузом кверху, накрытый одеялом, из-под которого торчали только задние лапы.

И чем больше Микки привязывался ко мне, тем больше Кирилл раздражался. Я объясняла это ревностью. И продолжала бы так считать, если бы пёс не добрался до «папиных игрушек».

***

То, что валялась у нас под ногами, кажется, недавно было наушниками. Ошмётки провода и пластика будто измельчил шредер. Микки, понимая, что был застигнут на месте преступления, ретировался в угол. Я отвлеклась, разглядывая останки, поэтому не успела перехватить Кирилла, когда он, взяв телефонный шнур, обрушил его на перепуганного пса.

Тот скукожился, прижал хвост и уши, но даже не пискнул, хотя удар явно был не слабым.

– Ты что!

Я оттолкнула Кирилла и притянула испуганного Микки к груди.

– Чтобы понял.

– Что понял? Что его можно бить?

– А как он ещё поймёт, что грызть вещи нельзя? Достало!

– С ума сошёл? Не так же! Не так! – у меня даже выступили слёзы. – Когда-нибудь сам получал?

Кирилл протянул мне руку, и я не задумываясь схватила шнур.

Не со всей силы, но не жалея ударила его по предплечью. Красная полоса окрасила кожу. Кирилл зашипел и отдернул руку.

– Приятно?

Знаете, о чём я в тот момент вспомнила? О том, что чем тоньше ремень, тем больнее им получать по заднице. Я будто снова возвратилась в детство, где родители не считали зазорным воспитывать детей так. Только давайте без «и меня били, и ничего, я вырос нормальным». Не вырос. Точнее вырос, но ненормальным.