Уцелеют одни поцелуи. Три поэмы

Нет, я не против: да пусть они курят! Даже если Минздрав предупреждает.

Жаль, у меня нет времени, чтобы замутить вакханалию. Чтобы забрызгать ваши ослепительно белые скатерти гелевыми чернилами и мартини! Я ведь эстет, и мне трудно найти соучастников.

Так что отложим вакханалию до лучших времен, когда с лица Земли исчезнут, как мамонты, крепкие репами пошляки. А так как этого никогда не случится, да здравствует культ наслаждения! Да здравствует аскетизм!

И все-таки он красив…

VII

Кто выдумал одно мгновенье?!

Секунду – с ветки лепесток,

ворвавшийся в окно под утро?!

Занозу – в сердце, жало – в плоть!

мгновенье… Мы в нем непреложны!

В нем Данте встретил Беатриче.

«Весну» увидел Боттичелли.

Но потерял любовь Ван Гог.

Твоя улыбка – стих Верлена,

а злость – Токката ре минор.

Ты – мной измученный, несмелый…

Мгновенье!

Этот мир устроен,

чтоб мускул на твоем запястье

напрягся на моих глазах,

и вспухла голубая жилка,

и вскачь помчался к черту пульс,

чтоб онемел язык и небо

качнулось, поплыла земля…

Одно случайное движенье,

которое он повторяет

автоматически, свободно —

в карманы брюк вправляет руки.

А эти женщины мечтали

оставить долгий привкус лета,

след от помады, запах пудры,

духов, какао, сигарет —

поцеловать твое запястье?!

Я отступаю. Слышишь хруст?

И – вот оно! Мой птенчик – сердце.

Весь Млечный путь летит – к нему!

Мгновение —

и, стиснув зубы,

я не касаюсь

твоей щеки

и ухожу.

VIII

По кровотоку – молекулы адреналина. Поздняя осень заглядывает в зрачки, расширенные от ужаса. Предательски стучат каблуки, но так хочется: пусть никто не услышит! Их знание украдет у меня торжество – ощущение тайны, а это – вкус недоступного счастья, в поволоке табачного дыма, с тонким запахом облепихи… Он всегда выдает тебя, когда ты работаешь в ночь. Я никогда не говорила об этом. А знаешь ли ты, что я уношу его в обыденность заспанной кухни?

Поцелуй – росинка на бархате ночи.

Но все равно!

Небо врывается в нас, от кислорода голова идет кругом. Где же все это происходит? На острие терпкого запаха старой замши? Равновесие потеряно навсегда.

За сомкнутыми веками неистово пляшут искры. Кружатся, кружатся, кружатся – и так даже страшно.