Подруги

Да и заработки приходилось искать, стипендии – 22 рубля или 33 у отличников, конечно, не хватало. Прочитать лекцию от общества «Знание» – 5 ре наличными; заработок, тогда в моде были лекции «о дружбе и товариществе», мы с ними выступали, зарабатывали…

Лекции, семинары, курсовые и дипломные работы, зачёты, экзамены – сколько было прожито вместе за пять студенческих лет. И уже появившиеся дети с их капризами, характерами и болезнями. И почему-то главная на те времена проблема – няньки, где их взять, на кого оставить детей? Они менялись со скоростью света.

У меня одна сбежала, оставив ребёнка одного в кроватке и почему-то прихватив с собой наши семейные фотографии. Другая оказалась на учёте в психдиспансере. Алинина нянька зачем-то давала мальчику играть подушечку с иголками.

Вдруг неожиданно даже для самой Анны Валентин Кузнецов, чего уж там?! самый талантливый, по нашему общему мнению, с той же энергией первооткрывателя и самого себя и окружающего мира, с какой он бросился совсем недавно строить свою первую семью, вскорости стал рушить её и отправился на завоевание новой девочки, кем оказалась Анна, он и сына, как сказал, назвал тоже, как и она, свою дочь.

Евгений и Евгения – благородный, в переводе с греческого. Это и было первое трагическое испытание, тоже общая боль, которую должна была пройти наша дружба. К тому времени мы уже кончали университет, начинали трудовую жизнь. И тут уж о благостности, благородстве, просто доброте говорить не приходилось. Общий устоявшийся быт, отношения, дружба – всё разбилось вдребезги, пошло вразнос.

До сих пор не знаю, приезжал ли тогда Яков Ермолаевич в Горький или просто позвонил, по правилам тех лет в горком партии, но пробовал вмешаться – точно! будто бы был звонок в горком комсомола: что за б… у вас там работает, а я была инструктором – убрать немедленно. Письма с доносами на меня писали и подруги Вера с Алиной. И это было. И меня не просто выгнали с работы, а ещё собирались исключить из комсомола «за моральное разложение», «за разрушение семьи»… Сейчас уж и не помню как, но друзья сумели «погасить» скандал, «замять дело» с исключением, а если бы оно состоялось, на карьере молодого специалиста можно было бы поставить «жирный крест», как тогда же говорили.

Перевели, спрятали меня тогда на работу в областное управление культуры, а потом в Горьковское театральное училище. А Алина от горя и отчаяния уехала, куда можно подальше, тогда это был Сахалин, с маленьким сыном, оставшимся без отца.