Альманах «Истоки». Выпуск 15

Ведь нету ей конца, как ни гляди,

Стране моей, страдающей и бедной,

Что в холод согревает на груди

Под белым снегом детский крестик медный.

«Звала меня ты нежно: «Детка»…»

Звала меня ты нежно: «Детка»,

Но это больше, чем родство,

Ведь я твой отпрыск верный, ветка,

Побег от корня твоего.

Душа, не умещаясь в тело,

Дерзала, мучилась, росла…

Такая я, как ты хотела,

И быть иной я не могла.

Мать и дочь

Когда слезами льются ливни,

Никто не может нам помочь.

Но нету связи неразрывней,

Чем эта связка – мать и дочь.

Мы – бесконечной цепи звенья,

Мы из неё не рвёмся прочь.

И в эстафету вдохновенья

Вступают смело мать и дочь.

Твоё живое продолженье,

Как в бурной юности – точь-в-точь.

О, это вечное движенье

К далёкой цели – мать и дочь.

Ведь в дочки-матери играя,

Мы боль не в силах превозмочь.

Но встретятся в воротах рая

Однажды снова мать и дочь.

«Как родилась я в Марьиной роще…»

Как родилась я в Марьиной роще,

В каменной чаще Москвы,

Так до сих пор быть настырней и проще

Не научилась, увы.

Вот и живу уроженкой окраин,

Вечно стою на краю.

Ведь, как умеем, мы выбираем

В жизни дорогу свою,

Эту тропинку в дебрях житейских,

Где заблудились давно,

Где отразится в струях Летейских

Странное наше кино.

Лес порубили – щепки летели,

Всё завалил бурелом.

Марьина роща, улицы те ли,

Цел ли тот дом за углом?

Эх, глухомань нашей гордой столицы,

Выросшей в сердце лесов,

Что отразилась тенью на лицах,

Эхом во тьме голосов.

«В сердце предместий, в раме окраин…»

В сердце предместий, в раме окраин,

С неба кроплённая градом и граем,

В Марьиной роще, где Марианной

Я рождена – непокорной и странной.

Так, пребывая меж адом и раем,

Мы за мгновение жизни сгораем.

В свет и тепло превращается пламя,

Рея невидимым нимбом над нами,

Звук всё невнятней, а жизнь непонятней.

Голубь возносится над голубятней,

И в наступающем мартовском мраке

Громко бродячие лают собаки.

Так в лабиринте тревожных окраин

Жизнь проживаем мы и умираем.

Впишет статистик огромные числа,

Но не постичь нам их тайного смысла,

Смысла, что движет душой и рукою

И не даёт ни минуты покоя,

Грозно толкая к любви или к мести —

В раме окраин, в сердце предместий.