Альманах «Истоки». Выпуск 15

И вряд ли кто предчувствовал беду

Над чашечкой густого шоколада.

И приставал назойливый мотив,

И огоньком горел аперитив,

И анекдоты слушались вполуха…

Но погибал в тоске Императив

Германского трагического духа.

А русский авиатор за столом,

Забыв про свой тяжёлый перелом,

Шутил, что он не зря сюда заброшен.

И растворялись в дымке за стеклом

И Эренбург, и Сутин, и Волошин.

Кафе «Ротонда» в гибельном году,

Как написал Рембо: «Сезон в аду»,

Но в ад ещё не открывались двери,

Лишь на Соборе корчились в бреду

Чудовищные каменные звери.

И авиатор кофе наливал,

С улыбкой Максу Линдеру кивал,

Сошедшему с экрана на минутку.

А лёгкий летний вечер навевал

Загадочность и грусть на проститутку.

Кафе «Ротонда» в голубом чаду,

Шампанское, шипящее во льду,

Глотал эстет с гримасой декаданса.

А он всё звал горючую звезду

В рыданиях цыганского романса.

Он ничего ещё не понимал

И, уходя по улице, хромал,

Но полон был полётами, как птица…

А Рок незримо меч свой поднимал,

И мир сверкал, чтоб через миг разбиться.

Родство

Гордец в черкеске с газырями,

Кому так браво козыряли,

Курчавясь чубом, казаки,

Мой тёзка, пишущий стихи,

(Виолончели звук щемящий)

Прищур мне подаривший пращур.

Но неустанно день за днём

Зачем я думаю о нём?

Зачем легко и скрупулёзно

Я представляю вечер звёздный,

Когда с церковного двора

Ушёл однажды в доктора

(Ещё не мысля про потомство),

Потом прославился по Томску

(О, рыцарь медицины, в бой!)

Дьячковский сын и прадед мой?

Зачем нашла я сходства столько

С собой и дочкой ссыльной польки

(Отец – цыган, кровь горяча),

Женой сибирского врача,

Что с пылом дерзким и скандальным

Сбежит с марксистом нелегальным

Прочь от надёжных стен и крыш

И эмигрирует в Париж.

Юнец одесский, руки в брюки:

Велосипеды, треки, трюки —

Азарт спортсмена, игрока

И взгляд бесстрашный свысока.

О, притяженье к небу! Выше!

Лишь авиатор небом дышит.

Он дал мне страсть тягаться с ним

И подарил свой псевдоним.

Лёт через Альпы, без стоянок…

Герой, любимец итальянок,

Сгорал звездой, скользил живой

По небу Первой мировой.