Альманах «Истоки». Выпуск 15

И пусть простит меня мой Бог, что, выбившись из сил,

я сделать большего не смог, о главном не спросил.

Но всё, что не успею я, в моей стезе земной,

успеет сделать за меня тот, кто идёт за мной.

День

Ветер ставни трепал,

и гремели всю ночь водостоки.

Дождь хлестал, словно плетью,

по стёклам, карнизам и крышам.

Всё утихло вдали.

Облака поднимаются выше.

Высыхает асфальт.

Занимается день на востоке.

Шумно лязгает цепью,

тяжёлый вращается ворот.

Продирает глаза,

просыпается каменный город.

Из рассеянной тьмы

проступают деревья и зданья.

Фонари и дома

принимают свои очертанья.

Просыпаются жители города,

сна разрывая объятья.

Из постелей встают,

надевают костюмы и платья.

В ванных комнатах долго стоят,

ловят воду горстями.

Бутерброды на завтрак жуют

пополам с новостями.

Обжигаясь, пьют чай или кофе

и усмиряя зевоту,

торопливо выходят за дверь

и идут на работу.

В отражении мутных витрин,

преломляясь, дрожат силуэты.

Едут в душных вагонах метро,

читают газеты.

Разбегаются, сходятся,

движутся в тесном потоке.

Поднимается пар от земли,

занимается день на востоке.

Там, на небе, взошедшее солнце

дымится оплавленной пулей.

Просыпается город,

гудит потревоженный улей.

Из предместий, из спальных районов,

с задворок, с окраин

громыхают, звенят,

приближаясь, грохочут трамваи.

Мимо тысячи автомобилей

проносятся с воем.

Народившийся день,

как гнойник, наливается зноем.

Он шагает по улицам

в копоти, в краске, в побелке,

по бульварам кипящим,

вращая секундные стрелки,

увлекая прохожих

в толпе, в кутерьме, в круговерти

обреченно крутиться волчком

от рожденья до смерти.

В переулках кривых,

пустырями, глухими дворами,

заблудившийся в прах,

затерявшийся между домами,

где на вымытых окнах

цветы резеды и герани,

где вся жизнь на ладони,

вся жизнь, как в кино на экране.

Ты проходишь, вернувшись сюда

после долгой разлуки,

узнавая знакомые с детства

предметы и звуки.

Ты идёшь,

память прожитых лет

собирая по крохам,

по тропинке,

заросшей крапивой и чертополохом.

Здесь особенный воздух свободы

и запах особый.

Пахнет пылью, духами, бензином,

ванилью и сдобой.

Пахнет липами, солнцем,

кустами цветущей сирени.

Приближается полдень,

короче становятся тени.