Грёзы об исповеди Фернандо Пессоа

Но по мере того, как вечер продвигался, я чувствовал, что моя энергия иссякала. Моё тело требовало отдыха и покоя. "Мне нужно пойти к Тейшейре," – наконец признал я.

*

На свежем воздухе Лиссабона я оказался наедине с самим собой. Слова Гаспара всё ещё звучат во мне, как далекий шёпот знакомой песни. Я делаю глубокий вдох, пробуя на вкус соленый воздух, в котором содержатся воспоминания об океане, и направляюсь к дому Армандо.

Я шёл по улицам Лиссабона, которые казались лабиринтом переплетённых мыслей, позволяя шагам нести меня, как волнам.

Путь был тихим, каждый шаг приближал меня к реальности, которую я не мог полностью осознать. Нежный сумеречный свет окутывал меня, как молчаливый стих, написанный на небе, окрашивая брусчатку в оттенки пурпура и оранжевого.

Я был один, но, тем не менее, не чувствовал себя одиноким. Каждый шёпот города, каждый порыв ветра говорили со мной на языке, который могут понять только поэты. Мой разум кипел, но снаружи я шёл в неизвестность с почти сюрреалистическим спокойствием.

В тиши дома Армандо Тейшейра Ребелу вечер располагал к глубоким признаниям и к интимным дискуссиям. Его библиотека, какафония обложек и потрёпанных страниц, казалось, несла на себе тяжесть тысячи невысказанных мыслей, отголоски немых голосов их авторов.

"Фернандо," – начал Армандо (его лицо освещёно приглушённым светом настольной лампы), -ты выглядишь истощенным." Это его замечание, хотя и без претензий, казалось, открыло дверь, которую я так тщательно запер.

Весь груз моего истощения, до этого момента удерживаемый, начал распространяться, заполняя каждый уголок уютной комнаты.

"Да, Армандо, – ответил я, и мой голос странно приглушила окружающая тишина, – боюсь, что моё здоровье подводит меня." Мгновение мы посмотрели друг на друга, разделяя тяжёлое молчаливое понимание. Затем, вздохнув, я откинулся назад, и мои глаза потерялись в танце летящих в свете лампы пылинок.

"Но есть одна вещь, которую я не могу просто так оставить, – добавил я, мысленно обращаясь к моим гетеронимам и литературному наследию, которое я создал, – моё творение ещё не завершено.

Ещё столько историй нужно рассказать." Армандо, в своей утончённой мудрости, просто кивнул, понимая важность моего писательства для меня.

Вечер растянулся, затерявшись в мягких тенях дома Армандо. Мы продолжали разговаривать, наши голоса поднимались и снижались в умиротворяющей тиши библиотеки.