Если смерть умрёт

Чего же это их в Сухуми – то тянет? Здесь то они, какую заразу ищут?

***

– Константин Иваныч, – с наслаждением попивая кофе с галетами, спросил майор контрактника вечером, – Ты давно тут?

– Служу третий месяц, а живу то всю жизнь, тут недалеко под Адлером. А когда тут заваруха началась, от Всекубанского казачьего общества хлеб в Сухуми возил. Там же такая голодуха образовалась. Абхазцы то ничего – держались, у всех в селах – родня, подкидывали еды. Скудно, но все же, а русские бедовали – мама не горюй!

– С кем бы из Сухуми переговорить?… Нет знакомых?

– В смысле?

– В смысле, что ж это америкосы так в Сухуми рвутся? Не снежного же человека ловить, как тот придурок, как его … Бабченко.

– Чего лиса в курятник рвется?! Не на яйцах же сидеть!…

– Вот именно. Совершенно – исключительно – замечательно – буквально – так сказать – не на яйцах!

– А по вашей линии, что никаких связей нет?

– По какой – такой моей линии?

– Ну, как же…

– Я, дорогой мой, юрист.

Военный юрист. А не то, что ты подумал. И сюда пропал, потому что, все повалилось. И еще Бога благодарить должен: – хоть какие-то деньги обещают заплатить…

– Та вот и то ж! А чи заплатят, чи – ни, баба надвое сказала…

– Заплатят, куда денутся. Законы еще никто не отменял.

– Дык никто, никогда и не исполнял!

– Не ной!

– Ну, дай – то, Боже.

– Слушай, Константин Иванович, раздобыл бы ты мне какой – нибудь путеводитель по Абхазии, и вот по Сухуми, что ли…

– Это можно.

Тут в селе, навроде, библиотека есть. Только до села по горам то пыхтеть и кувыркаться! На той стороне – близко, дак ведь теперь оно это – заграница. Да на что оно вам? Тут же, акромя мандаринов да инжира ничего нет, и не було, отродясь! Ну, виноград еще! Так ведь это оно когда было! А сейчас и глядеть то не на что – пожгли все.

– Не скажи. Раз сюда такие важные птицы припожаловали, из самой Юнайтет Стейтс – должен быть у них и еще какой-то интерес. Ну, не за мандаринами они же едут? Танджеринз у них и дома есть.

– Чего?

– Мандарины, «Кистинтин», мандарины… Ин инглиш.

6.

Следующий день принес следующий кошмар. Наконец – то руководство разрешило проход местных жителей с абхазской стороны в Россию. Когда майор по громкоговорителю объявил об этом толпе с мандаринами, сгрудившейся на переходе, поднялся страшный крик. Одни кричали майору слова благодарности, приписывая это разрешению его усилиям, что, отчасти, было правдой.