Если смерть умрёт

***

Странные следы, обстановка всеобщей неуверенности в том, что будет завтра, что происходит в России, переведут ли часть пограничников в миротворцы, и пошлют дальше разводить грузин и абхазов, полыхнет ли опять война в Абхазии, и не переметнется ли она сюда в эти, традиционно, курортные, места – держали майора, да всех офицеров в состоянии постоянного, томительного, тревожного ожидания. Все время казалось,. что вот – вот и произойдет, вот-вот начнется… Но, что?

– Живем тут как в ночь на 22 июня в Бресте, – сказал как-то майору лейтенант.

– Бог с вами, голубчик. Там через речку фашистская Германия была, а у нас дружественные абхазы – половина граждане России…

– Не в этом дело! Может, инопланетяне, какие прилетят! Бигфуты эти с гор посыплются, вообще апокалипсис начнется…

– Апокалипсис – в переводе – откровение. Вы имели в виду Армагеддон – конец света. И насколько мне известно, Армагеддон – название конкретной долины в Палестине, где должна произойти последняя битва с дьяволом….

Так, во всяком случае, по телевидению объясняли.

– Какая разница! Тревожно как – то. Не по себе! Просто – конец света.

– Конец света – когда Чубайс электричество отключает! – резюмировал дядя Костя. – А у нас дизелек имеется. Везде – конец света, а мы – чух-чух –чух – и заработало!

«Значит это не только мое предчувствие» – думал майор, бессонными ночами ворочаясь на своем топчане, и в сотый раз перебирал в уме – все ли сделал, все ли предусмотрел.

Граница закрыта, с местным населением контакт установлен, связь с тылом прочная. Но перед глазами вставали следы на контрольной полосе. Не выдумка – гипсовые отливки хранятся в штабе – и сон как слизывало! Положено – доложить наверх! Он доложил! Он исполняет приказ! Но ощущение, что сейчас он сталкивается, с чем – то таким, что не укладывается ни в рамки устава, ни в рамки приказа, ни даже в какие-то пределы объяснимого не проходило, а усиливалось. Майор понимал что вести себя следует как- то иначе, не по уставному. Но, как?

Иногда бессонной ночью ему хотелось выскочить на крыльцо и закричать в темноту гор –

– Эй! Кто там ходит по горам! Выходи! Выходи! Стрелять буду! Выходи, кто бы ты ни был!

Но через минуту этот порыв он объяснял себе всеобщей усталостью, постоянным, многолетним стрессом.