Каверна

Бывало, пришёл этап, мужики стоят у каптёрки знакомятся. Подканает Пионер. С кем поговорит, сигаретой угостит, конфету протянет, вниманием не обойдёт – достойный человек оказывался, а кого прошёл мимо – непуть. Никогда не ошибался старый волк.

Как-то поменялся у нас отрядник. Появился молодой, прямо из учебки, из-за парты, можно сказать. Даже форму ещё не выдали, ходил в вольном, чёрном костюме, с дубинкой наперевес. С контингентом никогда не работал, опыта нет.

Козла (завхоза) не того назначил.

И козлина решил – с молодым отрядником прохиляю по-своему – наверну в три оборота без коловорота.

Побили козла, «улетел» в стационар лечиться.

Отрядник нервничает, не поймёт – что делать?

Начал знакомиться с осужденными отряда, но что-то не ладится у него. Вызывает осужденных в кабинет, не с того начинает, говорит неправильно, гребёт всех под одну гребёнку, а так нельзя – масса неоднородная. Надо понять, кто есть кто в отряде. Для этого смотрящий имеется, он, в том числе, как пресс-секретарь подходит – довести до массы информацию, высказать общее мнение, мужицкое, так сказать.

А Сергей Васильевич этот, не так всё делает, не уважает уважаемых людей.

Вызывает Пионера. Приходит дед.

– Так, за что сидим? Начало срока, конец срока? – задаёт протокольные вопросы, смотрит в карточку.

Пионер не отвечает, смотрит на отрядника пристально.

А тот ему:

– Что, дед, молчишь? Да у тебя уж памяти нет. Небось, позабыл всё? – посмеивается находчивости своей.

А дед вдруг рассказывает ему басню «Лисица и журавль» и в конце подаётся вперёд, поближе, и говорит:

– А виноват ты тем, что хочется мне кушать. Ам-м! – и щёлкает зубами.

Сергей Васильевич аж на стуле подпрыгнул… Не ожидал, представить себе такого не мог.

(Ничего, обкатался со временем, до замполита дослужился).

Однажды идёт обход по жилой зоне. Начальник колонии, заместители: по безопасности, по режиму, по оперативной работе, ходят по баракам.

Все зэки на мандраже… добром не кончаются такие обходы.

Зашли в наш барак. Отрядник и завхоз по струнке. Доклад – в отряде всё в порядке, происшествий нет и тому подобное.

Проходят в жилую секцию, стук тяжёлых сапог, начальники зашли: большой вес, полы деревянные скрипят, карнавал животов.

Дальше вглубь секции. Там сидит на шконке маленький дед Пионер – седая голова, седая борода, очки, бадик, домашние тапочки.