Отражание

Потоптавшись еще немного, я решил поехать домой, а потом вернуться и выяснить, в чем тут дело. В машине я все пытался вспомнить, кого он мне напоминает, но не мог. Слишком устал и разнервничался. Я оставил машину во дворе, как он велел, и пошел к себе.

Стало совсем светло, и я увидел, что лестница залита кровью, а у моей двери – целая лужа. В воздухе еще пахнет горелым. Будут проблемы, когда проснутся соседи. Как объяснить такую картину? Я вошел в квартиру и побежал в ванную. Через минуту я с ведром и тряпкой мыл пол и лестницу в подъезде.

Потом стирал одежду с пятнами крови, как убийца, уничтожающий улики. Мой серый рабочий костюм был безнадежно испорчен, а вот черный плащ спасти удалось. Почти в шесть утра я упал в постель весь измотанный и дрожащий, но сон не шел. Я впадал в нелепое больное забытье, ко мне являлись кошмары, какие-то люди, мой страшный гость без лица тянул ко мне обугленные руки.

В восемь утра мне в ухо истерично заорал будильник, который я тут же убил, швырнув его в угол.

На лестнице было сухо и чисто. Запах исчез. Машина тоже исчезла. Остались только следы на детской площадке, да со ствола молодого дерева едва заметно содрана кора.

Я ездил туда. Конечно, ездил. И чуть не сошёл с ума окончательно, когда, проверив свой путь десяток раз, уверенный, что это то самое место, готовый поклясться жизнью, что это тот самый дом и те самые занавески на окнах, обнаружил там мирно живущее незнакомое семейство. Меня уверяли, что никого, похожего на моего ночного гостя, они знать не знают, ведать не ведают, что всю ночь они спали до семи утра за закрытыми дверями.

Никто к ним не приезжал, никого не привозил, и что если я не отстану от них, наконец, они позвонят куда надо.

Я поехал домой совершенно расстроенный и растерянный. В оправдание случившемуся я придумывал самые нелепые нелепости, и, в конце концов, уговорил себя, что это был глупый и бессмысленный розыгрыш, или что меня использовали в грязном дельце, и что – сунься я в него поглубже, – может быть, и не так легко бы отделался.

Как говорится, время идет и меняет всё. Вскоре я успокоился, опять втянулся в работу, стал забывать и стирать этот неприятный эпизод в моей биографии. Кроме того, лабораторные эксперименты моих коллег успешно шли к триумфу, и я ни о чём другом не думал. Годы спустя покалеченное дерево во дворе перестало меня тревожить воспоминаниями.