Тысяча и одна ночь. Коллекционное издание

], хвори не знает пусть!

Всё с честью моей она считает дозволенным!

Аллахом клянусь, едва я близко – бежит она,

И много когда прошу я, мало даёт она.

В любви и тоске моей по Аззе, когда смогу

Помехи я устранить и Азза одна со мной,

Подобен я ищущим прикрытья под облаком:

Как только заснут они, – рассеется облако».

И девушка, услышав это, сказала:

«Кусейир был явно красноречив и целомудрен.

Он превосходно восхвалил Аззу, когда сказал:

«И когда бы Азза тягалась с солнцем во прелести

Пред судьёй третейским, решил бы дело ей в пользу он.

Но немало женщин с хулой на Аззу бегут ко мне –

Пусть не сделает бог ланиты их её обувью».

«И говорят, что Азза была до крайности красива и прелестна, – добавила она и потом молвила:

– О царевич, если ты

Знаешь что-нибудь из речей

Джамиля Бусейны[27 - Джамиль – известный поэт, современник Кусейира. Бусейна – его возлюбленная. Джамиль с Бусейной и Куссейр с Аззой – классические любовные пары, о которых сохранилось в арабской литературе много трогательных повестей.

], скажи нам».

Шарр-Кан отвечал: «Да, я знаю их лучше всех», – и произнёс из стихов Джамиля такие стихи:

«Они говорят: «Джамиль, за веру сразись в бою».

К каким же бойцам стремлюсь я, кроме красавиц?

Ведь всякая речь меж них звучит так приветливо,

И, ими поверженный, как мученик гибнет.

И если спрошу: «О, что, Бусейна, убийца мой,

С любовью моей?» – она ответит: «Всё крепнет!»

А если скажу: «Отдай рассудка мне часть, чтобы мог

Я жить!» – то услышу я в ответ: «Он далеко!»

Ты хочешь убить меня, лишь этого хочешь ты,

А я лишь к тебе стремлюсь, к единственной цели».

Услышав это, девушка воскликнула: «Ты отличился, царевич, и отличился Джамиль! Что хотела сделать с Джамилем Бусейна, когда он сказал это полустишие:

«Ты хочешь убить меня,

Лишь этого хочешь ты?»

«О госпожа, – отвечал Шарр-Кан, – она хотела сделать с ним то же, что ты хочешь сделать со мной, хотя даже и это тебя не удовлетворяет».

И она засмеялась, когда Шарр-Кан сказал ей эти слова, и они, не переставая, пили, пока день не повернул к закату и не приблизилась мрачная ночь. И тогда девушка встала и ушла в свою опочивальню и заснула, и Шарр-Кан проспал в своём месте, пока не настало утро. А когда он очнулся, к нему, как обычно, пришли невольницы с бубнами и музыкальными инструментами и поцеловали землю меж его рук, и сказали: «Во имя Аллаха! Пожалуй, наша госпожа призывает тебя явиться к ней».