Волшебный тюльпан. Рассказы

Придя в гостиницу и ловко поднявшись по узкой мраморной лестнице, я распахнул окно, уселся на подоконник и с умилением воззрился на святую Софию. Её гигантский освещённый купол парил над розами и продавцами жареных каштанов. Где-то вдали застыл Босфор. О его присутствии напоминал лишь тёплый ветер, бродивший на высоте пятого этажа и нежно касавшийся моих щёк. Жизнь улыбалась мне. Подобно ей улыбался и прилизанный турок, который зачем-то принёс мне чай и что-то пахнущее, будто сладкие женские духи.

И вот среди этого великолепия, за инкрустированным столиком, на котором сияли стеклянный стаканчик (такой милый и беззащитный) и восточные сладости, мне пришла в голову мысль: «А что ж ты, благодетель, не отдал ему все апельсины? Ведь ты знал, что в гостинице тебя ждёт ужин и тёплая постель? Ведь столько же апельсинов ты можешь купить и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра?»

Я схватил оставшиеся апельсины и выскочил из номера.

Стоявшие у входа в гостиницу два праздничных турка проводили меня всепонимающими взорами. Я ещё помнил, где находится тот кривой проулок, и рванул туда. Ориентиром была лавка с накрахмаленным официантом, устало соблазнявшим прохожих горами рахат-лукума. Я миновал её и вбежал в проулок. Там было тихо, грязно и… пусто.

Судьба всегда даёт только один шанс.

Санкт-Петербург

Юбилей

Ночь опускалась на деревню. Было так тихо, что казалось, будто всё онемело вокруг. Изредка в чьём-нибудь сарае кудахтали сонные куры да где-то орал свою песню пьяный мужик.

В конце концов, всё затихало, и жизнь замирала на некоторое время.

Лунный свет серебрил потемневшие избы. В домике на краю деревни горел робкий огонёк. Там жили одинокие старик со старухой. Их дети давно уехали в город и почти забыли о родителях. Дед и бабка доживали в полном одиночестве. К тому же соседи вокруг них были люди молодые и поэтому мало общались со стариками.

В тот вечер отмечали 75-летие деда. Бабка собрала на стол, достала бутылку.

За ней и сидели весь вечер, вспоминая молодость.

– Не забыл, старый, как ты меня приревновал к Федьке на именинах у Солнцевых? – спросила бабка и довольно улыбнулась. Она уже во второй раз задавала этот вопрос.

– Помню, помню, – вяло кивал дед и вспоминал соседа Фёдора, умершего 20 лет назад.

Так и тянули вечер, бутылка опустошалась сама собой. Темнота за окном придавала уют обшарпанным стенам и закопченным иконам. Во дворе тявкнула спросонья собака.