Волшебный тюльпан. Рассказы

Для этого пришлось прочитать пару книг: одну по природоведению, вторую – писателя Куваева. Потом пришлось устроиться на вторую работу и спать гораздо меньше, ведь Серёга обещал помогать деньгами. Получив первый денежный перевод, тётя Валя была приятно удивлена.

Чуть позже старушку осенила мысль, что она хочет получить фотографию Серёги на фоне северных лесов. Это поставило Фёдора в тупик. Никакие его «увещевания» не помогли: «хочу видеть сына и всё тут, хоть на фотографии, раз сам пока приехать не может». Фёдор был в отчаянии, план рушился.

После пары часов размышлений он придумал вырезать из геологического журнала фотографию прославленного открывателя какого-то месторождения. Открыватель был весьма кстати сфотографирован неудачно: почти в профиль, жалкое деревцо заслоняло его лицо и прекрасно портило общую композицию. Фёдор вырезал по контуру из старой фотографии голову Сереги, приклеил её вместо головы геолога и ещё раз сфотографировал. Потом он отнёс снимок знакомому фотографу, тот немного обработал его и перенёс на плотную бумагу. Получилась вполне приличная фотография Серёги – отважного работника нефтяной промышленности. Тётя Валя даже прослезилась.

Так прошло несколько лет.

В это время Серёгу пришлось женить, так как тётя Валя начала задавать неудобные вопросы. Был проведён ещё один «эксперимент» с фотографией. Фёдор дал Серёгиной жене исключительно положительную характеристику: добрая, хозяйственная, аккуратная, пунктуальная, без вредных привычек, и, что самое удивительное, любит английскую литературу.

Тётя Валя начала ждать внуков.

Здоровье её резко ухудшилось в последние годы. Хотя Фёдор всегда заходил к ней, когда приезжал домой, показывал письма от «Серёги», многое добавлял от себя (у него была хорошая память, он помнил содержание прочитанных книг), тётя Валя страдала от одиночества. Часто она спорила с телевизором и со своей старой коровой. Серёгины письма, фотографии и деньги поднимали ей настроение, но ненадолго. Она могла часами разговаривать с Фёдором, вспоминать Серёгу, его не всегда невинные шалости.

Среди одной из таких бесед Фёдор, к своему ужасу, вдруг понял, что сочиняя в письмах Серёгину жизнь, он совершенно забыл о своей. Кто он теперь? Никому не нужный очкарик, работающий в никому не нужном учреждении, и изучающий никому не нужных английских поэтов. Бродя с Серёгой по тайге, взбираясь на перевалы, переходя вброд быстрые горные реки, он не жил в своём мире, а лишь присутствовал в нём. Это было грустно.