Судьбы. Сборник невыдуманных историй

У меня модная стрижка, неброский макияж, умело подобранный гардероб – со страшилой покончено. Тем более я получила высшее образование, работаю заведующей районной библиотекой, умею себя подать, складно говорить. И с мямлей покончено. Но самое главное мое достижение – семья. Смотрю на старшую сестру и понимаю, что правы люди, когда говорят: «Красота без ума что кошелек без денег».

Лика. Конец девяностых, Россия

Никто за спиной Лики козни не строил, мужа не воровал, и никто ей не завидовал, хоть и было чему.

Обрусевшая детдомовская цыганка Фая влюбила в себя деревенского паренька Ивана, да так сильно, что голову Иван потерял без надежды отыскать. Парой они смотрелись видной по всем канонам.

Иван шоферил, управляясь с КАМАЗом-дальномером, от халтурки не отказывался, старался совсем не лишнюю копеечку домой принести. Фая тяжелый труд презирала, работу выбирала полегче, она вообще любила исключительно себя и на свое отражение в зеркале налюбоваться не могла.

Через год после посещения ЗАГСа у пары родилась Лика. Молодой отец светился гордостью и счастьем, боготворил дочку. Перестал брать дополнительные смены, нянчился, стирал пеленки. Фаина удивляла Ивана холодностью и отстраненностью, выполняла материнские обязанности механически, как будто это не ее ребенок, а соседский. И даже для соседского ребенка равнодушия было через край.

Миленькая, хорошо развивающаяся Лика тянулась больше к папе, что только раздражало Фаю. Впредь рожать она наотрез отказывалась: хлопотно, затратно и вредно для фигуры.

Лика выросла и уехала в областной центр учиться, поступила в техникум легкой промышленности. Ивану и так-то нелегко приходилось с эгоистичной женой, а после отъезда дочери совсем свет в окошке погас. Запил слабый человек, с работы прогнали. Фаина с мужем нянчиться не стала, подала на развод и разменяла квартиру.

Бывший муж пытался завязать с пьянкой, начать новую жизнь. Снова работал шофером, уже не на КАМАЗе, на газельке. Ему перевалило за сорок пять, но мужская привлекательность оставалась при нем. А вместе с тем и осадок от прошлой семейной жизни, горький, ядовитый, разъедающий душу.

Накануне он не пил, пришел с работы поздно, кое-как поел, постоял под душем, как всегда, долго не мог заснуть. Проснулся рано, и опять вчерашние мысли облепили роем.