Забаглионе

Он потом ещё что-то говорил, но мне стало не по себе. А если этот человек может видеть нечто большее в людях? Во мне? В силу навыков, опыта, мастерства. Что вообще я знаю об этом человеке? И как далеко он уже может знать меня? Любопытство всегда заложник опасности. Возможно, я не настолько готов к игре с Виктором и действительно склонен переоценивать себя в чём-то… Не успели мои мысли упереться в дверь предчувствий с надписью: «Опасно! Покинуть помещение!», как Виктор тихо произнёс:

– Послушай, мы не можем больше тратить время, ты – на бунт и капризы, я – на слепые догадки.

Нам нужно работать, Алекс, вместе. И доверять друг другу безоговорочно. Ты сказал, что доверяешь мне. Сейчас и проверим.

Тут что-то тёмное сдавило мое сознание. Угол, идти некуда.

– Садись, – он указал мне на то самое кресло.

– Я разговаривал с Кэт, она передала некоторые детали вашего общения.

Пока он начинал, я старался максимально быстро собраться, привычно устанавливая свои границы и барьеры.

Тут я был хозяином положения. Впускать Виктора я не планировал, поскольку ещё не решил, как далеко ему можно в мою жизнь. Да и честнее сказать, было страшно. Он, конечно же, видел все мои старания, но спокойно продолжал.

– Опиши, пожалуйста, свои чувства к Веронике.

Я выдохнул.

– Если Кэтрин всё передала, то зачем?

Он посмотрел на меня как-то по-новому, и с улыбкой сказал:

– Алекс, давай снова. Опиши мне свои чувства к Веронике. Сейчас и тогда. И пожалуйста, будь любезен, убери свой блок.

Со мной не выйдет.

Последняя фраза стала вызовом. У Кэтрин ведь ничего не вышло. И я начал рассказывать скучными безэмоциональными фразами всё, что посчитал нужным. Виктор терпеливо и молча дослушал не очень длинный и совсем не выразительный рассказ. Он был серьёзен, задумчив. Я понимал, что заигрался, но отступать было некуда, там всё было «только моё» и…

– Упрямство, – наконец сказал он странным тоном и вздохнул, – ты не оставляешь мне выбора, Алекс.

Он подсел совсем близко ко мне и молча, долго смотрел в глаза.

Так как я был окружен своей собственной защитой, то какое-то время ощущал только лёгкий дискомфорт от его взгляда, впрочем, как и всегда. Но вот мгновение, ещё и ещё… Мне стало внезапно душно, сердце то стучало, то проваливалось, мысли в голове заметались, как мотыльки у лампы. Я не сразу сообразил, что происходит, а потом уже стало поздно. «Нет, так нельзя, это же опасно!» – пронеслось в голове.