Классики жанров

«Всё это уже было, с кем-то, где-то!?» —

Мелькнула мысль, пробив дыру

В мозгах.

Мелькнула мысль и улетела пулей.

Упал на скатерть красного бокал,

Куда-то подевались Тома с Юлей.

А Данте плёл про женский идеал,

Про меру и Божественность таланта.

Кричал что было сил мне – прямо в ухо.

«Пойдём! – сказал я. – Алигьери Данте!?»

«Пойдём!» – сказал мне Алигьери сухо.

И вот мы на реке – и удим рыбу.

Каким нас ветром занесло сюда?!.

Я так ему и выпалил: «Спасибо!?»

А что я мог ещё сказать тогда.

Скучней, казалось, в мире нет занятья,

Хоть и поймали пару пескарей.

Как вулканическую лаву, все проклятья

Я извергал на Данте и червей.

Спокойствие других себе дороже!?

Но понемногу всё же я размяк,

И хоть хотелось скорчить Данте рожу,

Так не со зла, а как бы просто так.

И комарам и разным липким мошкам

Зловредно – я был рад, как на духу.

Потом уж мы в золе пекли картошку

И ели горяченную уху.

И так мы с ним смотрели на цветочки,

Как будто верили – трава заговорит!

По одуванчикам, по белым их комочкам,

Был путь в Божественное ярок и открыт.

Он говорил – про ангелов и небо.

Я говорил – про наш земной устой.

Он говорил, что лучше там, где не был.

А я, что лучше то, что под рукой.

Он жил в своём, придуманном им свете

И утверждал, что он насквозь всех видит.

А я ему – так сразу и ответил,

Так и сказал: «Пошёл бы ты,

Овидий!?»

А впрочем – мне всё было безразлично…

А он, он нервничал, ругая насекомых,

И вдруг вскочил и вскрикнул: «Беатриче?!.

Но это снова были Юля с Томой.

И всё испортили смешливые девчонки,

Хоть и дополнили изгибами телес.

Их шутки – у меня сидят в печёнках!?

А Данте проявлял к ним интерес,

И углублялся с ними в тёмный лес,

И декламировал стихи о Беатриче…

И под купальники, смеясь, к обеим лез,

И земляникою лесной обеих пичкал.

Потом – он стал нырять

И утонул…

Все бросились за ним, его спасая!?

Спасли и откачали… Он заснул.

Я прочитал над ним главу из «Рая».

В двенадцать дня,

У речки незнакомой

Я не читал заумней вариантов!

Уснули сном младенцев Юля с Томой,

Но был разбужен своим «Раем»

Данте.

Сказал он нервно: «Слышишь, никогда

Не смей – меня мне приводить в пример!?»

Мол, «Рай» его – такая лабуда!?

А я сказал: «Ну да уж,

Не Гомер».

Тут мы расстались…

А столкнулись снова,

Так, месяцев примерно через десять.

«Ты как?» – спросил я.