Умей нести свой крест и веруй! Книга первая: Проулки жизни

 Сказка, третья

Уточнение:

Сказки Человека Постарше Меня

Проверил перевод имени профессора: Человек Постарше Меня – перепутал его с фамилией небезызвестного политика и юриста исполнившего роль дьячка при «троице», – записавшего и юридически оформившего документ о развале советской империи в некоей пуще. Означает оно (фамилия) в переводе: не «жулик; мошенник», а «плут». Надо же, как точно! А фамилия профессора переводится как «…простофиля»…

Примечание: Человека Постарше Меня, – иногда я называю его «сказочником», – немощного и больного выгнала из дома дочь, в то время, когда его жена целомудренно пребывала, якобы, в командировке… Живёт он сейчас в деревне, предварительно (из каких уж соображений?) подарив бывшим родственникам пару весьма неплохих квартир.

Ну, что ж? Это его выбор. Пусть вынужденный, но выбор, – а может и судьба.

Наконец-то, сказка третья и последняя, пока… :

«У сказочника (смотри выше) побывали в доме деревенские воры. Унесли старый домотканный бабушкин палас, керосиновую лампу и толстую папку в красивом переплёте из опойковой кожи.

– Но самое обидное, – рассказывал Человек Постарше Меня, – не то что нагадили под дверью (обиделись воры на скудость быта сказочника…), а то что в папке лежали две отредактированные и готовые к почтовой отправке рукописи. Было там и несколько денежных знаков заложено: на оплату перевода.

Любопытное началось потом. Сказочника, человека не просто старше меня, не старика, нет, но очень, уж, пожилого Бывшего Интеллигентного Человека некоторые деревенские жители по-пъяни стали называть «полковником» (?!.

)

…А объяснялось это тем, что воры прочитали всё же злополучные рукописи, где от лица героя повествования некоего полковника неких спецслужб выступал автор, – то есть сам сказочник… Рукописи не вернули – не захотели признаваться в краже.

А прозвище «полковник» осталось.

– Я долго и много пил после этого. – Продолжал свой рассказ Человек Постарше Меня. – Пил, возможно и с теми, кто обокрал мой дом.

Но мне было всё равно. Пока, едва не крякнул. Слава богу! Обошлось инфарктом, после которого всё стало на свои места».

Слушая сказочника и сопоставляя некоторые события в его жизни мне подумалось, что прозвище это не лишено основания. А был ли он полковником на самом деле? Кто знает… Но ему, действительно, никто не пишет и никто уже не ждёт…

Ещё, немного, из истории…

«… «Полковнику никто не пишет» (исп.