Туман

Но я знаю, что слово «тоска» – серое, «ожидание» – сиреневое, «любовь» – розовое, «смерть» – черное, «вкус» – желтое, «свобода» – белое, «независимость» – голубое. Все ли белое – пушистое и бархатистое, как облака? Белое бывает гладким, как лист бумаги. Все ли серое тоскливое? Пожалуй, нет. Текстура бывает разная. Тоска гладкая, ожидание волнообразное, любовь мягкая, смерть черствая, вкус острый, свобода гладка, как тоска, и мягка, как любовь, независимость остра и тверда.

8 мая

Я снова покинул свой дом.

Люди любят парады. Они носят военную форму, одевают в нее своих детей. Люди любят смерть, кровь – они такие черные и красные, твердые и тягучие, идеально сочетающиеся. Я сижу в парке недалеко от дома. Вокруг довольные люди и праздничное настроение. Чем люди довольнее – тем больше проступают опарыши из их пор. Не думаю, что человек может быть доволен чем-то хорошим. Если он чему-то рад, то это точно что-то ужасное. Мимо прошла семья с детьми. У всех волдыри на лице. Чем больше на них смотришь – тем сильнее они проступают через кожу, раздуваются, краснеют и наливаются гноем. Думаю, что этот гной выходит из их душ, где его скапливается так много, что уже не хватает для него места. Язвами покрывается не только лицо, но и все их тело. На самом деле, эти язвы были там всегда, просто их иногда не видно под слоем толстой кожи. Но когда гной в них нарастает до предела, то язвы уже ничем не скрыть. Язвы есть даже у самых маленьких детей, ведь их с рождения воспитывают в гнойном обществе их разъетые язвами родители. Меня пугают люди, я не хочу находиться среди них, но куда податься? В лесу я не выживу. Я живу в своей квартире на пенсию, определенную мне психиатрической лечебницей. В дикой природе я не смогу прожить, не вставая целыми днями с кровати или стога сена. У меня не хватит моральных сил собирать ягоды или растить овощи. Выходит, мне нужно это общество, значит я и сам покрыт его гноем. Тело начинает чесаться, я вижу, как сыпь проступает на коже рук.

19 мая

Уже много дней не выхожу из квартиры.

В голове то пустота, то мысли, давящие на череп изнутри. Иногда я не могу поймать в голове хоть какую-то мысль, как кошка безуспешно ловит мышь за хвост. Просто пустой звон в черепной коробке. Иногда, мыслей так много, что они давят на череп, рискуя взорвать его изнутри. Они меняются с такой скоростью, что суть уловить все так же трудно, но мучает невыносимая давящая масса их объема. Я чувствую вокруг темные фигуры.