Тень Прекрасной Дамы. Марина и Анна

Они все ждут напрасно, в этот час,

На перекрестке лет и грез вчерашних,

Она осталась где-то среди нас,

И потому нам радостно и страшно.

Она же не боится ничего,

Давно свое, наверно, отбоялась

И остается боль и торжество,

Полет и пропасть – все, что ей осталось

Осталось ли? Мышиная возня,

Тех, кто пришел на смену и лютует.

Проекты, не поэты и нельзя

Их сравнивать, и снова торжествуют

– И ладно, это даже хорошо,

И улыбнется как-то так устало.

– А что же делать, было и прошло.

И лишь душа от боли трепетала

2

Все это было точно в том апреле,

Все это будет после каждый год,

Стихи, как птицы белые летели,

Снега сходили с посеревших гор,

Судьба была прекрасна, но печальна.

Никто не знал, что все предрешено,

И только тайны, призрачные тайны

Заглядывали в темное окно,

Где музыке ее тогда учили,

И открывали дивные миры,

Марина с Анной, ноты все и стили

Дарили ей, укрывшись до поры,

И понимая, что они едины,

Что третьей будет с ними за столом,

Ее явленье приняли мужчины

В экстазе поэтическом своем,

Она казалась им неуловимой,

И все-таки пленила и звала,

Туда в высоты, и туда, в глубины,

Где лишь она совсем одна была,

И пела так, что хор смолкал пред нею,

И миг один в том мире проступал,

И там, во тьме укрылись где-то звери,

И исчезали в пустоте зеркал.

Да был апрель, мы это точно знали,

Свет неземной и тихая печаль,

И музыка в давно забытом зале,

Где гаснет перед вечностью свеча

И надо же было на свет появиться Гений

24 мая день рождения Иосифа Бродского

И надо же было на свет появиться

В том мае, чтоб маяться долго потом,

Стирались любимые вечные лица,

И жил на чужбине с печальным котом.

В России не знали, и знать не хотели,

И вечные муки оставив другим.

Он в сонной Венеции дивные трели

И странные строки свои выводил.

Смеялась в соседней квартире чужая,

И речь итальянская стала милей,

И надо же было родиться в том мае,

И вечно стоять у закрытых дверей.

Коты и поэмы его провожали

Туда, где все было добыто потом,

И только поэт в проходящей печали

Во сне мог увидеть и кров свой, и дом.

Нет, нет, он назад никогда не вернется,

Он станет изгнанником в мире страстей.

И странно нависло палящее солнце,

И выл в полумраке растерзанный зверь.