В Москву за билетом в Торонто. Повесть

Такое окружение обязывало Бахруза кем-то стать или что-то сотворить, чтобы поравняться. С раннего детства он пытался пробовать все, что дало бы ему известность. Музыке Бахруз не понравился сразу – он ее слушал, но повторить потом в точности не мог. Всяческие кружки его заботили недолго, до тех пор, пока он не становился, из-за своей неугомонности, всеобщей головной болью для кружковцев – и круг его выдворял на свободу, где он порхал и искал приключений. Родители в унисон повторяли ему: «Сынок! Прежде чем что-то сотворить, постарайся ничего не натворить, чтобы добиться хоть каких-то успехов».

Годы пронеслись так быстро, как того желал Бахруз, и за спиной у него их было и не много и не мало, их было равновесно точно для совершения решительных поступков. Сегодня он уезжал, чтобы доказать, прежде всего себе, что он на них все еще способен. На минуту ему стало боязно из-за всего задуманного, того, что должно было оторвать его от всего привычного. Незаметно для себя он прижался к отцу и обнял его.

– Все будет хорошо, пап, все будет как всегда удачно, – с уверенностью сказал Бахруз.

– Конечно, сынок, все будет как всегда, мы – не плохие люди, кроме добра никому ничего не желаем, но надо понимать, что не все, что нужно тебе, нужно другим людям и не все, что хочется людям, угодно Богу. Я не каждый день говорил вам о Боге, может, поэтому вы у меня не настолько набожные, но я всегда поступал в жизни богоугодно. И, по сему, где бы вы ни были – я спокоен за вас. В вас нет того, за что люди захотят вам вредить, и нет того, за что Бог может отвернуться от вас.

А в остальном, сын мой, судьба правит нашими решениями, а нам кажется, что мы ошибаемся. Не жди чего-то сильно, все что положено – все в свое время придет, ибо, когда чего-то сильно ждешь, жизнь замедляется – вот в чем мы познаем тоску.

Проводы – занятие естественное, но не всегда радостное. Это общение с превеликим множеством томительных пауз и тяжелых вздохов, когда мысли наворачиваются в виде слез. И, как спасение от внутренних самоистязаний, жизнь имеет в своем наборе людей, кто проще всех смотрит на подобные сцены и не тратит свое драгоценное время на душевные терзания.

Для них – это обыденное явление, это движение вперед, в будущее.

На балкон ворвался младший сын Вагифа, младший брат Бахруза – Самир.

– Ну что, гаврики, приуныли. Жизнь прекрасна даже в такую хреновую погоду, – без всяких стеснений из-за присутствия старших, выдал Самир.

Бахруз и отец в недоумении переглянулись.