Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

 – Откуда она у тебя? Это же фишка Йонте!

Брови Касима испуганно поползли вверх. Он стал исследовать фишку так основательно, словно искал дефекты у бриллианта, а затем растерянно пожал плечами:

– Я нашёл её два дня назад в одном из спальных вагонов. В коридоре. – С мечтательным видом он принялся перечислять: – Золотые скрепки, ролинги, бумага для записей – там всегда валяется какой-нибудь старый хлам.

Голос Флинн прозвучал резче, чем ей хотелось:

– Вещи Йонте – это не хлам. – Не выпуская из рук побрякивающих фишек, она откинулась на спинку кресла.

Ей ужасно не хватало брата – его авторитета, его непринуждённости и остроумия. Ей не хватало его потому, что для неё он олицетворял собой родной дом. Даже Всемирный экспресс представлялся без него несовершенным. Его былое присутствие как призрак бродило по сине-зелёным вагонам и в душе Флинн. Где же он сейчас?

– В последнем письме я пообещала маме найти Йонте, – сказала она Пегс и Касиму. – Пока мне попались только две его рубашки и старый билет.

А теперь вот ещё фишка. Но этого же мало! Что нам делать?

Касим обеспокоенно взглянул на Пегс. Флинн на секунду почувствовала себя больной, состояние которой вызывает опасения. Почему-то её это очень рассердило.

– Экспресс – как ковёр, сотканный из тайн, – поучительно изрекла Пегс. – Мы потеребили его с краю, и теперь остаётся лишь ждать, что он на наших глазах начнёт распускаться.

Флинн мрачно посмотрела на неё.

– И когда именно это произойдёт? – нетерпеливо спросила она.

Она не ощущала в себе и половины той уверенности, с какой говорила Пегс.

Над друзьями нависло её тяжёлое молчание, и означало оно только одно: «Поможете вы мне или нет, но я найду Йонте, пусть даже это единственное, что мне удастся сделать в жизни».

Вечер выдался студёным, стемнело рано, да ещё и холодный дождь ливанул. Тусклого света наружных фонарей не хватало, чтобы как следует осветить соединительные мостики между вагонами. Между библиотекой и чайным баром, пользуясь полумраком, ворковала парочка семнадцатилетних павлинов.

Флинн не представляла, как эти двое выдерживают на таком зябком дымном ветру. Сама она была счастлива, когда вместе с Пегс и Касимом наконец дошла до столовой, где было тепло и пахло салом и квашеной капустой.

– Пахнет капустой, – наморщив нос, определила Пегс.

Флинн принюхалась. Да, и обычной капустой тоже. Но ей было бы всё равно, даже если бы пахло грязными носками.