Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

Похоже, её схватку с начальником станции видели все павлины на перроне. Флинн радовалась лишь тому, что не было видно Фёдора. Нельзя, чтобы и он узнал, что её первый выходной в качестве павлина не задался.

Даниэль только что получил из рук мускулистого сотрудника почтовой службы центрального офиса груду посылок. Не поднимая глаз, он сосредоточенно читал имена получателей.

– О, моя дочь, правда? – рассеянно спросил он. – Она ставит под угрозу секретность? Флинн, это нехорошо. Открытка в Германию? Поторопись, Всемирный экспресс через минуту отправляется.

Флинн, сощурившись, растерянно смотрела на открытку в своих руках.

– Ну-у-у, – протянула она. – Э-э-эм, да. Спасибо. Это маме. – Она тайком взглянула на Кёрли. Тот гневно фыркнул и, не сказав больше ни слова, потопал к хозяйственному вагону.

Едва он зашёл в вагон, Даниэль поднял глаза:

– С вами ведь ничего плохого не случилось, нет? Кёрли склонен преувеличивать.

Покачав головой, Флинн с облегчением выдохнула.

– Кажется, мы отделались лёгким испугом, – вздохнула Пегс, протягивая почтальону пухлый конверт с письмом для родителей.

 – Одно в Люксембург, пожалуйста.

Громкий голос в начале перрона заставил Флинн прислушаться:

– Поезд отправляется через тридцать секунд! Что вы тут торчите без дела?! – И синьор Гарда-Фиоре прогнал павлинов с перрона в экспресс.

Двое пятиклассников поспешно завершили работу над архитектурными зарисовками крыши в зале прибытия. Флинн, Пегс и Касим вслед за ними забрались по ступенькам в комнату отдыха павлинов.

Там Оллин Гальдос по-прежнему фотографировал всё, что попадало ему в объектив. Едва все трое переступили порог вагона, он с воодушевлённым видом ослепил их яркой вспышкой.

В просторном вагоне было полно павлинов, и все они с любопытством уставились на них. Флинн втянула голову в плечи.

– Хорош щёлкать, папарацци! – задохнулся от возмущения Касим и с раздражением вырвал камеру из рук Оллина.

– Я художник, – вскинув подбородок, поправил его Оллин.

 – Пегс Хафельман – лучший объект для съёмки во всём поезде. Тебе не понять, потому что ты всего лишь круглик!

– Потому что я её друг! – уточнил Касим, высоко подняв камеру, чтобы Оллину было не дотянуться.

В следующую секунду за их спинами возник синьор Гарда-Фиоре:

– Поезд отправляется через десять секу… Что здесь происходит?

– Он украл мою камеру, – виновато опустив голову, пробормотал Оллин.

– Ты ещё заплачь! – буркнул Касим.