Всемирный экспресс. Поезд ночных теней

 – Знаменитости в карманном формате».

– Я думала, ты сегодня утром только сладости купил, – не зная, что и думать, сказала Флинн. В мыслях она была за много километров отсюда, в чужих землях, где Фёдор, возможно, виделся и ещё будет видеться с юной незнакомкой.

– Уму непостижимо! – наклонившись вперёд, прошипела Пегс, чтобы никто, кроме Флинн и Касима, её не услышал. – Ты украл мини-героя, признавайся! Как же ты мог! Нам что, мало проблем с начальником станции во Львове?!

Флинн с отсутствующим видом не сводила глаз с фарфоровой фигурки.

Та с механическим потрескиванием покачала головой, словно после нескольких часов, проведённых в рукаве Касима, заново сортировала мысли, и, сделав два судорожных шага по столу, шлёпнулась в тёмно-красный суп Пегс.

– Я не мог по-другому, – оправдываясь, сказал Касим тоном, в котором бахвальство смешалось со стыдом. Когда он выуживал фигурку из тарелки Пегс, пальцы его нервно дрожали. – Ты только взгляни на него! Это же Дал Рахенснаф в карманном формате! Самый крутой производитель сладостей в мире! – Он вытер фигурку своей салфеткой и посадил её себе на левое плечо, где она удерживала равновесие, подёргивая пёстрыми шарнирами.

Лицо Пегс помрачнело.

– Ты идиот! – заключила она и, взяв свою тарелку с остатками супа, понесла её к стойке самообслуживания.

– Зато ты шибко благородная! – крикнул Касим ей вслед.

Флинн усомнилась, что Пегс это раздосадует. Благородство – не то качество, которого стоит стыдиться.

Как и всегда воскресными вечерами, Даниэль в столовой раздавал почту.

Пегс забрала у него большой пёстрый пакет и прошуршала мимо Флинн и Касима к выходу.

Флинн наблюдала, как Даниэль передал пачку писем Обри Бейкер.

– А нам опять ничего, – вздохнула она.

Мини-Рахенснаф, вскарабкавшись по синим волосам Касима к нему на голову, металлическим голоском пропищал: «Мой дом – моя крепость».

– Заткнись, – пробормотал Касим. Флинн не поняла, к кому он обращается – к фарфоровой фигурке или к ней. Она безучастно поразмешивала сметану в супе, а затем тоже отнесла тарелку на стойку.

Большинство павлинов пребывали в это воскресенье в хорошем настроении. В комнате отдыха и в коридорах спальных вагонов перебрасывались шутками об утренней прогулке и спорили, будут ли занятия у миссис Штейнман лучше, чем у мадам Флорет. Над всем этим розовыми воздушными шариками парили в воздухе гигантские пузыри новейшей жвачки Рахенснафа.

Флинн, не останавливаясь, неслась по составу.